Неизвестная крамской история создания: «Неизвестная» Ивана Крамского — последняя любовь императора Александра II — Российская газета – Unknown by Ivan Nikolayevich Kramskoy: History, Analysis & Facts

Неизвестная крамской история создания: «Неизвестная» Ивана Крамского — последняя любовь императора Александра II — Российская газета – Unknown by Ivan Nikolayevich Kramskoy: History, Analysis & Facts

18.03.2020

Самая загадочная из всех незнакомок: кем была «Неизвестная» художника Ивана Крамского — Искусство


Иван Крамской. Неизвестная, 1883

Одной из самых выдающихся работ знаменитого русского художника ХІХ в. Ивана Крамского является «Неизвестная», которую также часто называют «Незнакомкой». Вокруг этой картины ещё при жизни художника ходило много слухов. Кем была женщина, изображённая передвижником? Автор не раскрыл этой тайны, и на сегодняшний момент существует много интересных версий относительно прототипа самой известной «Неизвестной».

 


Иван Крамской. Автопортрет, 1867

Ни в письмах, ни в дневниках Ивана Крамского нет упоминаний о личности этой женщины. За несколько лет до появления картины была опубликована «Анна Каренина» Л. Толстого, что дало повод некоторым исследователям утверждать, что Крамской изобразил главную героиню романа. Другие находят сходство с Настасьей Филипповной из романа Ф. Достоевского «Идиот».


Иван Крамской. Автопортрет, 1874

Большинство исследователей всё же склонно думать, что прототип имеет не литературное, а вполне реальное происхождение. Внешнее сходство заставило говорить о том, что художник изобразил красавицу Матрену Саввишну – крестьянку, которая стала женой дворянина Бестужева.


Иван Крамской. Неизвестная, фрагмент

Многие утверждают, что «Неизвестная» – собирательный образ женщины, которая не могла служить примером для подражания. Якобы Крамской написал картину с целью изобличения моральных устоев общества – накрашенные губы, модная дорогая одежда выдают в женщине богатую содержанку. Критик В. Стасов называл эту картину «Кокотка в коляске», другие критики писали, что Крамской изобразил «дорогую камелию», «одно из исчадий больших городов».


Этюд к картине «Неизвестная»

Позже в одной из частных чешских коллекций был обнаружен этюд к этой картине. Женщина на нём выглядит высокомерной и грубой, она с вызовом смотрит на проходящих. Это дало повод утверждать, что художник действительно вынашивал замысел создать обличительный портрет. Однако в окончательном варианте Крамской смягчил черты незнакомки, облагородив её внешность. Существует версия, что художнику для этой картины позировала его дочь, Софья Крамская. Если сравнить «Неизвестную» с картиной «Девушка с кошкой» – портретом дочери, то внешнее сходство действительно бросается в глаза.


Иван Крамской. Девушка с кошкой, 1882

Одна из самых интересных версий принадлежит автору книги «Судьба красоты. Истории грузинских жён» Игорю Оболенскому. Он утверждает, что прототипом незнакомки стала княжна Варвара Туркестанишвили – фрейлина императрицы Марии Фёдоровны, фаворитка Александра І, которому она родила дочь. Император после рождения дочери потерял интерес и к матери, и к ребёнку, а Варвара после этого покончила с собой. В 1880-х гг. камею с портретом княжны, которую ей когда-то подарил император, увидел Крамской. Он был поражён красотой и трагической смертью грузинки и решил написать её портрет.


Иван Крамской. Неизвестная, 1883

Впрочем, все версии так и остаются на уровне предположений, а имя незнакомки остаётся тайной.

http://www.izuminki.com/2016/03/01/samaya-zagadochnaya-iz-vs…

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Подписаться

Незнакомка (стихотворение) — Википедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Незнакомка.

«Незнакомка» («По вечерам над ресторанами») — стихотворение Александра Блока, написанное в апреле 1906 года на основе жизненных впечатлений автора. Включено в стихотворный цикл «Город». Впервые опубликовано в сборнике «Нечаянная радость» (Москва, издательство «Скорпион», 1907) — в разделе «Весеннее».

Поэт-символист Владимир Пяст писал в воспоминаниях, что весной 1906 года жизнь Блока была подчинена особому ритуалу: ежедневно, проснувшись и пообедав, он отправлялся на прогулку по окрестностям Петербурга. Во время скитаний по пригородным дорогам поэт открыл для себя «таинственно-будничные» Озерки с небольшим ресторанчиком. Став с определённого момента завсегдатаем этого заведения, Александр Александрович мог часами сидеть в прокуренном зале за бутылкой красного вина. Литератор Георгий Чулков рассказывал, что Озерки — в то время небольшой дачный посёлок под Петербургом — оказались для Александра Александровича необычайно притягательным местом: он любил там «романтически пропадать», «ища забвение в вине»[1]. В ту пору Блок считал, что ему необходим новый жизненный опыт, связанный с погружением на «грязное дно жизни»

[2].

По данным литературоведа Владимира Орлова, озерковский ресторан находился неподалёку от вокзала; у поэта там имелось постоянное место у окна, откуда открывался вид на железнодорожную платформу. Весной 1906 года настроение Блока часто совпадало с состоянием Версилова — героя романа Достоевского «Подросток», — который признавался: «Я люблю иногда от скуки, от ужасной душевной скуки… заходить в разные вот эти клоаки». Впоследствии Александр Александрович пояснял, что придуманная им в Озерках Незнакомка — это «вовсе не просто дама в чёрном платье со страусовыми перьями на шляпе. Это — дьявольский сплав из многих миров, преимущественно синего и лилового»[3].

Момент непосредственного создания «Незнакомки» был зафиксирован поэтом Андреем Белым — по его словам, Блок вернулся домой в полночь, «в мятом своём сюртуке, странно серый»

[4]. На вопрос жены о причинах «окаменелости» он ответил: «Да, Люба, [я] пьяный», после чего вынул из карман листок со строчками «По вечерам над ресторанами / Горячий воздух дик и глух». Как отмечал литературовед Константин Мочульский, «они принесли ему славу. Она была куплена дорогой ценой»[5]. Позже Александр Александрович пригласил в Озерки своего товарища — сотрудника символистских изданий Евгения Иванова, чтобы показать, при каких обстоятельствах возникла «Незнакомка»:

«Пошли на озеро, где «скрипят уключины» и «визг женский»… Потом Саша с какой-то нежностью ко мне, как Виргилий к Данте, указывал на «позолоченный» «крендель булочной» на вывеске в кафе. Всё это он показывал с большой любовью, как бы желая ввести меня на тот путь, которым он вёлся в тот вечер, когда появилась Незнакомка
[1]
.
»
» Вариант «Незнакомки». Автограф Блока

Исследователи выдвигали разные версии, связанные с литературной «генетикой» блоковской Незнакомки. Так, культуролог Николай Анциферов сравнил возникшее в сознании героя видение с грёзами персонажа из гоголевского «Невского проспекта» — художника Пискарёва, который, следуя за поразившей его воображение прекрасной дамой, внезапно попал в «приют разврата». По мнению литературоведа О. А. Кузнецовой, «дышащая духами и туманами» одинокая красавица оказалась близкой «родственницей» героини стихотворения Валерия Брюсова «Прохожей», написанного в 1900 году: «Она прошла и опьянила / Томящим сумраком духов»

[6].

Образ таинственной посетительницы ресторана восходит к аристократкам пушкинской поры, считает литературовед Игорь Сухих; при этом Незнакомка облачена в одежды Серебряного века с его струящимися шёлковыми силуэтами, шляпами «с траурными перьями» и вуалью, добавляющей облику загадочности. Не исключено, что когда алкогольный флёр рассеется, героиня превратится в «падшую женщину», постоянную кабацкую гостью, однако персонаж стихотворения не спешит расставаться с мечтой — отсюда вывод: «Ты право, пьяное чудовище! / Я знаю: истина в вине»[7]. О связи с Пушкиным упоминал и Евгений Иванов, рассказывавший, что когда Блок привёл его в озерковский ресторан и показал «свой» столик, то перед другом поэта возникло аналогичное видение: «Чёрное платье, точнее, она, или вернее весь стан её прошёл в окне, как пиковая дама перед Германном»

[1].

Андрей Белый полагал, что в стихотворении Блока угадываются отголоски лермонтовского стихотворения «Из-под таинственной холодной полумаски» («И создал я тогда в моем воображенье / По лёгким признакам красавицу мою»), потому что внутреннее родство этих двух поэтов позволяло им обнаруживать совершенные черты «и у астрального видения, и у уличной проститутки; и та, и другая одинаково обманны»[8]. По замечанию Иннокентия Анненского, первое, на что обратил внимание герой стихотворения, — это «узкая рука» Незнакомки. В отличие от Достоевского, для которого был важен «узкий мучительный следок» (Полина, «Игрок»), Блок стремился укрыть своё прекрасное наваждение «от кроличьих глаз»[9].

И «Незнакомка», и ряд других стихотворений Блока, созданных в ту пору, тематически перекликаются с некоторыми произведениями Брюсова, — их объединяет, в частности, образ ночного ресторана. К примеру, брюсовские строки «Пустой громадный зал чуть озарён» соотносятся с блоковским «Я сидел у окна в переполненном зале. / Где-то пели смычки о любви». Обязательными элементами при описании заведений и у того, и у другого являются «золотое вино», скрипка, дымка, туман и хрустальные бокалы

[10]. Блоковский герой не стыдится своего состояния: «Я пригвождён к трактирной стойке. / Я пьян давно. Мне всё — равно»[2]; точно так же отрешён от реального мира персонаж Брюсова: «С тихим вальсом, знакомо печальным, / В тёмный парк ускользают мечты» («В ресторане»)[10].

И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,

Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.

Отрывок из стихотворения

Структурно стихотворение (называемое некоторыми исследователями балладой[11]) разделено на три части. Первая, состоящая из шести строф и рассказывающая о повседневной жизни в пригороде с его скукой, плачем детей, вальяжными прогулками «испытанных остряков», шумом и суетой железнодорожных платформ, даёт представление о реальном существовании рядового дачного посёлка начала XX века. Вторая часть, также представленная шестью строфами, уносит героя и читателей в иллюзорный мир, возникающий в сознании наблюдающего за движением жизни поэта. В его хмельном воображении возникает образ изысканной, утончённой дамы, которая внезапно появляется в привокзальном заведении. Наконец, в финальной, тринадцатой строфе явь и мираж соединяются[7].

Константин Мочульский, анализируя стихотворение, обратил внимание на его музыкальность: так, первое — ещё в окне — появление героини благодаря шипящим (ж, ч, ш) создаёт впечатление осторожного шуршания, сопровождающего шаги Незнакомки: «… Деви

чий стан, шелками схваченный, / В туманном движется окне». А в следующей строфе интонацию задаёт уже рокочущий «р»: «И веют древними поверьями / Её упругие шелка» — и этот звук условной трубы перекрывает шум железной дороги и визг уключин на озере[5].

» Леон Бакст. Иллюстрация к стихотворению «Незнакомка»

Отзывы и рецензии на «Незнакомку» поступали в основном от людей из окружения поэта. Так, литератор Модест Гофман отмечал, что атмосфера ресторана, описанная в традициях фантастического реализма, напоминает обстановку таких произведений Достоевского, как «Идиот» и «Подросток». Иннокентий Анненский, с одной стороны, указывал на абсурдность и вульгарность воссозданного Блоком пригородного мира с его шлагбаумами, канавами, женским визгом и скрипом уключин на озере; с другой — признавал: «А между тем так ведь и нужно, чтобы вы почувствовали приближение божества». Почти о том же самом писал в своей рецензии и беллетрист Александр Измайлов, для которого загадочность стихотворения была связана с неожиданным сочетанием «неземного с пошлым и грёзы с обыденщиной»

[6].

По мнению литературоведа Виктора Жирмунского, история про нетрезвого поэта, к которому является Незнакомка, близка к сюжетам новелл Гофмана и Эдгара По, — у их героев по «мере нарастающего опьянения» точно так же «разрушаются обычные грани дневного сознания»[11]. Критик-эстет Николай Абрамович обнаружил в стихотворении гоголевский мистицизм, при котором в пустоту и скуку повседневности вдруг «врывается нежное созерцание» поэта[6]. Георгий Чулков, защищая Блока и его «Незнакомку» от нападок тех, кто не понял эфемерности её образа, писал:

«Эти «испытанные остряки», и этот «крендель булочной», и эти «загородные дачи» — лишь фантомы и призраки. Этот безумный сон о прекрасной Незнакомке может присниться лишь на развалинах быта. Для символиста остался лишь призрак быта, лишь тёмный кошмар — и надо преодолеть его, чтобы увидеть «берег очарованный и очарованную даль»[11]. »
» Н. Н. Волохова

Осенью того же 1906 году Блок написал лирическую драму «Незнакомка». Свидетельством того, что пьеса создавалась под влиянием одноимённого стихотворения, является эпиграф, присутствовавший в первой версии произведения: «И веют древними поверьями…» (позже вместо него появилась цитата из романа Достоевского «Идиот» — с описанием Настасьи Филипповны: «На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в чёрном шёлковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона»)[12].

Давая непосредственное описание своей новой Незнакомки, поэт выделил «удивительный взор её расширенных глаз». По замечанию литературоведа Владимира Новикова, на сей раз имя возможного прототипа главной герои было известно — это актриса Наталья Волохова. Внешне, судя по воспоминаниям тётки Блока Марии Бекетовой, Волохова и выдуманная героиня стихотворения «Незнакомка» были весьма похожи: «Высокий тонкий стан, бледное лицо, тонкие черты». По версии английской исследовательницы творчества Блока Аврил Пайман, после периода весенних скитаний, загулов и грёз Александру Александровичу «необходима была новая страсть»; в то же время автор книги «История русского символизма» не исключала, что любовь к Волоховой носила со стороны Блока «явно литературный характер»[12].

  1. 1 2 3 Кузнецова, 1997, с. 760.
  2. 1 2 Хайруллин К. Космизм Александра Блока // Дети Ра. — 2015. — № 7(129).
  3. Орлов В. Н. Гамаюн. Жизнь Александра Блока. — Л.: Советский писатель. Ленинградское отделение, 1980. Архивная копия от 16 сентября 2016 на Wayback Machine
  4. ↑ Мочульский, 1948, с. 133.
  5. 1 2 Мочульский, 1948, с. 134.
  6. 1 2 3 Кузнецова, 1997, с. 761.
  7. 1 2 Сухих И. Н. Русская литература. XX век. Продолжение // Звезда. — 2008. — № 12.
  8. ↑ Кузнецова, 1997, с. 760—761.
  9. ↑ Кузнецова, 1997, с. 764.
  10. 1 2 Магомедова, 2004, с. 93.
  11. 1 2 3 Кузнецова, 1997, с. 762.
  12. 1 2 Новиков В. И. Блок // Новый мир. — 2009. — № 9.

История одного шедевра. И.Н.Крамской. «Неизвестная»

 Светлана Омехина, Москва

Научный сотрудник Третьяковской галереи

 

 

Сложилось так, что замечательный образ «Неизвестной», созданный Крамским в 1883 году, сегодня воспринимается многими едва ли не идеалом русской женщины. Находящаяся в Третьяковской галерее работа без конца тиражируется, ее воспроизводят на шкатулках, блокнотах, значках. Особенно ее полюбили в Японии, где почитают выше « Джоконды», вокруг нее создана целая сувенирная индустрия, а в Китае и Корее без нее не обходится ни одна выставка русского искусства. Однако, зная историю картины, становится понятно, что как раз эта Дама и не может претендовать на идеал для подражания. Но об этом чуть позже.

Прежде чем поступить в Петербургскую Академию художеств Иван Николаевич Крамской работал у себя в Острогожске переписчиком, потом подмастерьем у иконописца и ретушером у фотографа. Известный портретист и автор критических статей, он вошел в историю русского искусства как один из лидеров художников-передвижников. Товарищество передвижных художественных выставок возникло в 70-е годы 19-го столетия. Оно объединяло художников демократического направления в противовес салонно-академическому искусству. Устраивая каждый год выставки в разных городах России, художники-реалисты создавали картины близкие и понятные народу, стремясь говорить правду о русской жизни. Еще раньше в 1863 году, когда был опубликован роман Н. Г. Чернышевского «Что делать?», где описана некая идеальная  артель, Крамской осуществил этот идеал на практике, возглавив «бунт четырнадцати». Четырнадцать выпускников Академии отказались писать  отчетные картины на предложенную тему из скандинавской мифологии, стремясь свободно выбирать сюжеты для своего искусства, и демонстративно подали прошение о выходе из Академии. Ими была создана своеобразная коммуна — Артель художников, которые жили в одном доме, вместе работали, обсуждали картины, читали книги. О том событии Крамской скажет: «Единственный хороший день в моей жизни, честно и хорошо прожитый».

Вся жизнь Крамского – постоянное духовное самосовершенствование, поиск и утверждение в искусстве идеалов благородства и нравственности. И вот когда на 11-ой передвижной выставке появилась изображенная им молодая женщина в мехах и бархате проезжающая по Невскому проспекту, многие восприняли ее неоднозначно. Друзья упрекали художника в чрезмерной эффектности и салонности. Действительно, здесь с упоением написаны очень красивые аксессуары. Это и модное бархатное пальто «Скобелев», шляпка «Франциск», украшенная страусовым пером и брошью с крупными жемчугами, «шведские перчатки», тяжелый золотой браслет. Она может показаться модно одетой аристократкой, но это не так. Именно наряд выдает в ней даму полусвета, так как дворянки, дамы из высшего общества в это время , когда родовая аристократия уже разоряется, не могли себе позволить следовать последним веяниям моды. Критики были единодушны в том, что Крамской изобразил дорогую содержанку, «исчадие больших городов», в ней находили отзвук «Дамы с камелиями» и упрекали художника за выбор в качестве модели одной из «женщин, презренных под их нарядами , купленными ценой женского целомудрия». Крамской же оставаясь верным себе пишет не просто салонную вещицу, «кокотку в коляске», а разворочивает перед зрителем драму молодой женщины, презираемой обществом. Разбогатев, она отвечает ему тем же презрением, но в ее взгляде не только надменность , но и горечь.

«Неизвестную» нельзя назвать портретом, это собирательный образ, среди моделей художника были и его дочь, и племянница, и даже случайно встреченная проститутка. Вокруг картины складывались мифы, она вызывала в памяти образ Анны Карениной, в 30-е годы 20-го века даже нашлась женщина, требующая в Академии художеств пенсию, так как якобы она была моделью для картины.

Удивительно, но судьба распорядилась так, что сам художник взял в жены «девушку с прошлым», с  разрушенной в глазах общества репутацией.Он встретил Софью Николаевну Прохорову в доме приятеля, художника Попова, с которым она жила ненвенчанной. Попов был женат, обещал развестись, но в результате уехал и оставил ее одну. Вероятно, Крамской женился не сразу, и первые дети появились вне брака. Однако это действительно была большая любовь и впоследствии счастливая семья, в которой родилось шестеро детей. Всю жизнь Крамской пишет трогательные письма  к «милой Сонечке», создает ее портреты, делает ее героиней своей картины «Неутешное горе». Она воплотила его идеал женственности. Он не был сторонником эмансипации, идеальная женщина для него — заботливая мать, хозяйка дома, верная супруга, но по иронии судьбы именно «Неизвестная», всегда окруженная ореолом таинственности стала одним из самых популярных  картин Крамского да и русской живописи в целом.

Картина Ивана Крамского «Неизвестная» — Татьяна Карпова — Собрание Третьяковки — Эхо Москвы, 12.03.2006

посмотреть картину полностью

К. ЛАРИНА – А мы начинаем нашу красивую, надеюсь, передачу, как обычно, она у нас красивая, передача, посвященная шедеврам Третьяковской галерее, приветствую в студии Ксению Басилашвили, Ксения, добрый день.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Добрый день.

К. ЛАРИНА – И сегодня у нас в гостях Татьяна Карпова, ведущий научный сотрудник Третьяковской галереи, здравствуйте, Татьяна.

Т. КАРПОВА – Здравствуйте.

К. ЛАРИНА – И наша героиня сегодня – женщина известная или неизвестная, это главный вопрос сегодняшней передачи, поскольку картина Ивана Крамского так и называется – «Неизвестная». А что это за девушка, об этом мы сегодня и поговорим, поскольку версий существует тоже немало в истории этой картины. Но перед тем, как приступить к «Неизвестной», давайте послушаем очередную историю из Третьяковки, историю, которую нам рассказывает?

К. БАСИЛАШВИЛИ – На этот раз Екатерина Селезнева, главный хранитель музея.

ЗАСТАВКА

Е. СЕЛЕЗНЕВА – Однажды мне позвонил человек и сказал, что у него есть некое произведение, графика, что если оно интересно Третьяковской галерее, он готов его подарить. И попросил назначить ему встречу. Встреча была назначена, и пришел этот человек ко мне, знаете, он зашел в мой кабинет, и я почувствовала, что он пахнет костром. Вообще вид у него такой был, интеллигентный, но человека, который живет как отшельник. И мне это показалось странным, и я стала его расспрашивать, кто он, откуда. Он сказал, что он инженер, сейчас на пенсии, что свою квартиру в Москве он оставил детям и сам переселился на свою дачку, садовый участок куда-то под Москву. Было видно, что этот человек, конечно, не роскошествует. Вытащил он свою гравюру, это оказалась гравюра с картины художника Максимова «Больной муж». Я пошла к Евгении Львовне Плотниковой, заведующей нашим отделом графики, и она сказала, что у них такого листа нет, он интересен, что она его с удовольствием возьмет в коллекцию. И тогда этот человек сказал – вы знаете, если только можно, давайте сегодня все оформим, потому что мне так трудно приезжать, я редко бываю в Москве, и мы пошли ему навстречу, просто быстро-быстро, потому что вы сами понимаете, что у нас тоже нужно получить согласование на дарение, не все дары мы принимаем. Быстро-быстро это все оформили, человек оставил нам гравюру и уехал в свой лес. Эта история, она тоже меня как-то очень тронула, потому что я понимаю, что там те, пусть и небольшие, но все-таки деньги, которые он мог выручить за это произведение, они бы, наверное, ему помогли тоже что-то устроить в своей жизни. Но я полагаю, что такого рода дары – это, конечно, эхо от деятельности Павла Михайловича Третьякова. Он, безусловно, не одно поколение своим таким удивительным отношением к искусству заразил, в хорошем смысле слова, этим желанием способствовать расширению коллекции. И я, пользуясь случаем, хочу этого человека еще раз очень сердечно поблагодарить за его дар.

ЗАСТАВКА

К. ЛАРИНА – Ну что же, теперь давайте подойдем поближе к картине Крамского «Неизвестная», скажите нам уже фамилию, Татьяна, кто это изображен на картинке, говорите сразу.

Т. КАРПОВА – Не скажу.

К. ЛАРИНА – Не скажете?

Т. КАРПОВА – Не скажу, потому что Крамской не писал портрет, это не портрет.

К. ЛАРИНА – Это картина?

Т. КАРПОВА – Это картина, собирательный образ, и моделей у него было, вероятно, несколько. Это и его собственная дочь Софья Ивановна Крамская, и есть его так называемый портрет дочери, который находится в Киевском музее русского искусства, «Девушка с кошкой», там определенные черты, ракурс в какой-то степени использован Крамским, есть портрет его племянницы, Людмилы Федоровны Крамской, которая тоже была одним из прототипов «Неизвестной», т.е. какие-то ее черты он использовал. Все эти работы, они написаны вокруг «Неизвестной», вокруг этого года, 83-го года, когда эта картина создавалась. Есть портрет его сына Сережи, этот взгляд сквозь ресницы, сверху вниз тоже отрабатывался на этом портрете Сережи. Кроме всего прочего, есть этюд к «Неизвестной», хотя у Крамского очень мало эскизов и этюдов в его наследии, этот этюд находится в Чехии, в Праге. И когда мы делали выставку Крамского в 1987 г., юбилейную выставку, мы его получили. Женщина на этом этюде, она отличается от «Неизвестной», она откровенно вульгарна, лицо ее одутловатое, вот, пожалуйста, могу вам показать ее, мы можем посмотреть, Ксении показываю.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Абсолютно, да, другая.

Т. КАРПОВА – Это именно эта вещь, которая находилась в Праге в коллекции доктора Дюшана Фридриха, во всяком случае, на тот момент, так что это собирательный некий образ.

К. ЛАРИНА – А там-то кто изображен, на этом эскизе?

К. БАСИЛАШВИЛИ – Абсолютно такое, знаешь, откровенное лицо, я бы сказала.

Т. КАРПОВА – Откровенное лицо, и, собственно, здесь мы можем перейти.

К. ЛАРИНА – Заинтриговали.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Посмотри.

Т. КАРПОВА – Во-первых, она здесь гораздо старше, к социальному происхождению.

К. БАСИЛАШВИЛИ – И гораздо, я бы сказала, уже более пожившая, повидавшая на этом свете.

К. ЛАРИНА – Такая надменность во взоре, она все равно осталась, в итоге.

Т. КАРПОВА – Осталась.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Но какая-то чистота ушла.

Т. КАРПОВА – Этот вызов остался, просто она не так вызывающе красива, как наша героиня.

К. ЛАРИНА – Тут есть один момент, я чуть позже об этом скажу, с вашего позволения, может быть, вы по этому поводу тоже прокомментируете одну из версий.

Т. КАРПОВА – «Неизвестная» воспринимается как неотъемлемая часть собрания Третьяковской галереи, это одна из самых картин в творчестве Крамского, и более того, вообще русской школы живописи второй половины 19-го века. Но не все, наверное, знают о том, что картина эта появилась в нашем собрании значительно…

К. ЛАРИНА – Спокойно.

Т. КАРПОВА – Я знаю, знаю, что мы об этом еще поговорим.

К. ЛАРИНА – У нас специальные люди об этом рассказывают, да.

Т. КАРПОВА – Третьяков воздержался от приобретения этой картины.

К. ЛАРИНА – Не понравилась?

Т. КАРПОВА – Третьяков в свое время Льву Николаевичу Толстому говорил, что он приобретает в свою галерею все ценное, что есть в русском искусстве, за исключением неприличного. И видимо, это сюжет.

К. ЛАРИНА – Т.е. какую-то порочность он там заметил, да?

Т. КАРПОВА – Видимо, был неприличным. И когда эта картина появилась на 11-й передвижной выставке в Петербурге, то она вызвала самые разноречивые толки. Но критики были в одном единодушны, что Крамской изобразил даму полусвета. Как описал художник и критик и педагог Муражко, «дорогую Камелию», отзвуки «Дамы с камелиями» Александра Дюма. Близкий к Крамскому критик Ковалевский так написал об этой картине, это вызывающе красивая женщина, окидывающая вас презрительно чувственным взглядом в роскошной коляске, вся в дорогих мехах и бархате, разве это не одно из исчадий больших городов, которые выпускают на улицу женщин, презренных под их нарядами, купленными ценой женского целомудрия. А если они позволяют себе смотреть с презрением на общество, то оно само и виновато. Картина это или этюд, может быть, портрет, действительно, обличительного свойства.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Т.е. в то время этот образ был каким-то вызывающим? Сейчас-то мы его воспринимаем как романтический, у меня отношение к нему.

Т. КАРПОВА – Именно так, Стасов назвал ее «Кокоткой в коляске».

К. ЛАРИНА – Я со Стасовым согласна.

К. БАСИЛАШВИЛИ – «Кокотка в коляске»?

К. ЛАРИНА – Я бы, знаете, что добавила, Таня, не знаю, я вижу в этом образе какую-то еще, не знаю, какое-то плебейство, какой-то плебс в нем присутствует, в самом облике ее.

К. БАСИЛАШВИЛИ – А мне ее жалко.

К. ЛАРИНА – Что-то там нечисто с происхождением.

Т. КАРПОВА – Именно поэтому этот образ обладает таким магнетизмом, потому что он вызывает самые разные толкования.

К. БАСИЛАШВИЛИ – А одета она по последней моде, это перо.

Т. КАРПОВА – Это тоже очень интересно, как она одета, дело все в том, что это писк сезона 83-го года, на ней шляпка «Франциск» со страусовым пером, пальто, которое называлось, покрой этот, «Скобелев», на ней тонкие шведские перчатки. И дамы высшего общества, дворянки в это время уже не могли, во-первых, следовать по последним веяниям моды, потому что часто родовая аристократия уже в это время разоряется. В общем, купеческие дочки и дамы полусвета, эти дорогие кокотки, они были главными модницами. А утвердился такой стиль родовой аристократии этого времени, отставание от моды, в данном случае, я ссылаюсь на исследования Раисы Мордуховны Кирсановой, очень крупного специалиста по истории костюма, по семантике, по смыслам, собственно, культурным смыслам костюма.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Т.е. это перо само было вызовом каким-то?

Т. КАРПОВА – Не само перо, а абсолютно модный наряд этой героини, это одно из указаний тоже, ее наряд, на ее роль, на ее положение в обществе. И сын Крамского, Николай Крамской, когда делалась юбилейная выставка Крамского в страшный год, 1937-й, писал письмо в Третьяковскую галерею, как раз пересылал тогда фотоархив Крамского в дар, в наш архив. И он указывал на одну фотографию, модель Крамского еще в период 60-х гг., когда была создана Санкт-Петербургская артель художников, где молодой Крамской был старостой этой артели. И там художники приглашали моделей, писали их все вместе. Одна из этих моделей, как казалось сыну Николаю, была тоже одним из прототипов «Неизвестной». И далее Николай пишет о том в этом письме в Третьяковскую галерею, что мой отец изобразил даму полусвета, demi-monde, которым обычно, у которых нет и имени, которым дают кличку, sobriquet, как он пишет об этом.

К. ЛАРИНА – Т.е. проститутка?

Т. КАРПОВА – Это не совсем проститутка, это уровнем ниже.

К. ЛАРИНА – Ниже еще?

Т. КАРПОВА – Дама полусвета, содержанка, дорогая содержанка. Но, действительно, на протяжении своей жизни этот образ окружает такая аура всяких романтических интерпретации.

К. БАСИЛАШВИЛИ – А можно предположение, дальше которое пойдет? Это образ, близкий к Анне Карениной, в таком случае?

К. ЛАРИНА – Почему?

К. БАСИЛАШВИЛИ – Времени общения с Вронским? А почему, а потому что присмотритесь на этот портрет, черные ресницы.

К. ЛАРИНА – Ну и что.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Завитки волос темных, о которых писал Лев Толстой.

К. ЛАРИНА – Анна Каренина все-таки была не куртизанкой, не содержанкой.

Т. КАРПОВА – Что касается этой темы, действительно.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Это тогда было, это тогда обсуждалось.

Т. КАРПОВА – Это обсуждалось.

К. ЛАРИНА – Обсуждалось то, что она ушла от мужа.

Т. КАРПОВА – Сравнивали нашу героиню так же, как и с Настасьей Филипповной, их сравнивали.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Настасья Филипповна, кстати.

Т. КАРПОВА – С одной стороны, для Крамского этого типа, этого рода женщины, он не связывал с ними свои идеальные представления.

К. ЛАРИНА – Но провокатором был, наверное, сильным он, как художник?

Т. КАРПОВА – Есть его письма к Суворину, издателю и писателю Суворину, с которым Крамской переписывался в 80-е гг. очень активно, он пишет о том, что… об упадке нравственности в этот век газет и вопросов, о том, что сейчас цепи религии, чувства долга уже не сдерживают страсти женской натуры. И рассуждения Крамского в его письмах к жене, они часто напоминают рассуждения героя «Крейсеровой сонаты» Льва Толстого, поэтому был этот момент. Но, с другой стороны, сама судьба Крамского, сама история его женитьбы, которая была похожа на роман, как говорил сам Крамской, она поставила его тоже перед лицом этого суда общества, потому что его жена, с которой он прожил всю свою жизнь, Софья Николаевна, когда Крамской с ней познакомился, она жила не венчанной с одним художником Поповым, который был женат, но говорил, что он с женой не живет. Такая типичная, распространенная история. И через какое-то время он уехал и оставил ее одну, по понятиям того времени ее репутация была разрушена. И Крамской писал своему другу, фотографу Тулинову из Острогорска, своему земляку, что развязки я не ускорил и не думал о развязке. И Крамской советуется со своим старшим другом Тулиновым и с другими своими друзьями по поводу своей женитьбы на этой женщине. И в одном из писем он говорит, что проведите же мне грань между нравственным и безнравственным. Видимо, поначалу это был гражданский брак, с этим судом общества, с общественным мнением негативным Крамской столкнулся в полной мере, я думаю, что эти личные впечатления.

К. ЛАРИНА – Сознательно тоже как-то это повлияло.

Т. КАРПОВА – Они здесь тоже, этот образ вбирает в себя.

К. ЛАРИНА – Татьяна, мы торопимся все рассказать в первой части нашей программы, у нас еще есть вторая часть, поэтому давайте пока остановимся, потому что мы не рассказали биографию картины. Вы чуть-чуть об этом упомянули, что она гораздо позже попала в Третьяковку. О том, как она попала в Третьяковку, мы сейчас услышим, да?

К. БАСИЛАШВИЛИ – Устами Людмилы Полозовой, хранителя коллекции Крамского, Ге и Верещагина в Третьяковской галерее.

К. ЛАРИНА – А потом должны еще до новостей буквально за 20 секунд успеть задать вопрос нашим слушателям.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Конечно.

К. ЛАРИНА – И сказать о сегодняшних призах и подарках.

ЗАСТАВКА

Л. ПОЛОЗОВА – Иван Николаевич Крамской написал свою картину, знаменитую картину «Неизвестная» в 1883 г., она, конечно, сразу же поступила на выставку передвижную этого года, на 11-ю, и стала путешествовать. Сначала в Петербург, потом Москва, потом другие города, Харьков и, наконец, Варшава. И самое поразительное, что картина, которую мы так любим, она оказалась не приобретенной на этих выставках. К ней присматривались, приглядывались, но что-то мешало появиться владельцу. И если бы только через четыре года не состоялась посмертная выставка Ивана Николаевича Крамского, который умер в 50 лет, совсем молодым, и только тогда мы узнаем, что на выставке опять присутствует «Неизвестная», но уже у нее есть владелец, Клюквист. Мы ничего об этом человеке не знаем и опять на 7 лет ее теряем из виду, нашу картину. Я говорю «нашу», потому что мы к ней так привыкли и любим ее. После этого она появляется на выставке частных владельцев при первом съезде художников в 1894 году в Москве. Теперь мы знаем, что ее владельцем стал знаменитый Павел Иванович Харитоненко. Почему же он знаменит, потому что он был очень богатым человеком. У него была очень хорошая коллекция, он был из промышленников. И мы знаем, что это был меценат с хорошей коллекцией живописи, икон, которые размещались в московском особняке, построенном Залесским с интерьерами Шехтеля. Предполагается, что «Неизвестная» висела в ряду с другими западноевропейскими, конечно, мастерами, вернее, картинами западноевропейских мастеров, русских мастеров в столовой. А затем начинается революция, в 1918 году семья уезжает за границу, а картина осталась на своем прежнем месте. В 20-е гг. стали раздавать коллекцию, тогда очень большое, значительное собрание отошло Третьяковской галерее, Румянцевскому музею и другим музеям тоже. «Неизвестная» к нам пришла в 25-м году.

ЗАСТАВКА

К. ЛАРИНА – Т.е., по сути, 80 лет она живет в Третьяковской галерее, 80, я правильно подсчитала, с 25-го года?

Т. КАРПОВА – С 25-го года, да.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Я знаю, что ее особенно полюбили в Японии, как это ни удивительно, там ее считают выше «Джоконды».

Т. КАРПОВА – Она была пять раз там.

К. ЛАРИНА – Она наверняка там тиражируется на этих открытках, которые подмигивают.

Т. КАРПОВА – Там целая индустрия, там не только, там шкатулки, календари, кольца.

К. ЛАРИНА – Очень удобно.

Т. КАРПОВА – Она была там пять раз, и ни одна выставка в Японии русского искусства.

К. ЛАРИНА – Без нее не обходилась.

Т. КАРПОВА – Без нее не обходится, сейчас эту эстафету подхватил Китай и Корея.

К. ЛАРИНА – Ксюша, давай мы скажем про призы и подарки, что мы сегодня нашим слушателям отдаем.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Конечно, сегодня мы отдаем нашим победителям, я думаю, что мы, может быть, сегодня поиграем и на пейджер, и по телефону, потому что у нас есть, чем поиграть. Это, во-первых, прекрасный каталог, альбом, потому что выставка уже прошла, но это каталог, относящийся именно к выставке, очень популярной, «Пленники красоты», русское академическое салонное искусство 1830-1910 гг., как раз куратором этой выставки и автором-составителем этого каталога является наша гостья, Татьяна Львовна Карпова. Я думаю, может быть, вы буквально несколько слов еще скажете об этом каталоге, потому что и о Крамском здесь тоже речь идет.

Т. КАРПОВА – Да, здесь есть такое эссе о «Неизвестной», довольно развернутое. Эта выставка проходила в Третьяковской галерее в 2004-2005 гг., и впервые поднимала этот пласт русского академического и салонного искусства.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Я напомню, что это издательство «СканРус». Кроме того, мы вам также предлагаем получить видеокассету «История одного шедевра», мы помним, такой цикл шел по телевидению, режиссер-постановщик – Владимир Венедиктов, ведущий – Виктор Татарский. И кроме того, у нас еще есть билеты на концерты в Третьяковской галерее, которые проходят в зале Брюллова 18 и 19 марта, это международный фестиваль камерной музыки, посвящение великим меценатам.

К. ЛАРИНА – А что мы должны сделать-то для этого?

К. БАСИЛАШВИЛИ – Нужно ответить на вопрос. У нас два вопроса.

К. ЛАРИНА – Давай первый, задавай.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Первый, в романе «Анна Каренина» Лев Толстой вывел образ художника, прототипом которого был Крамской, назовите фамилию этого персонажа. Это первый вопрос.

К. ЛАРИНА – На этот вопрос, наверное, мы по телефону ответим сразу во второй части нашей программы после рубрики «Любимая картина», но к ней мы еще подойдем.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА – Напомню, что в гостях у нас сегодня Татьяна Карпова, ведущий научный сотрудник Третьяковской галереи, и мы сегодня подробно изучаем историю создания картины «Неизвестная», автор – Иван Крамской, мы уже задали вам вопрос, на который вы отвечаете на нашем эфирном пейджере 725 66 33. И очень зря это делаете, поскольку мы обязательно примем телефонный звонок с вашим ответом.

К. БАСИЛАШВИЛИ – А вот на второй вопрос.

К. ЛАРИНА – Да, а второй вопрос будем уже изучать на пейджере. Еще раз давай вопрос повторим, Ксюшенька.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Итак, в романе «Анна Каренина» Лев Толстой вывел образ художника, прототипом которого был сам Крамской. Назовите фамилию этого персонажа.

К. ЛАРИНА – А теперь давайте мы вернемся вновь к нашим рубрикам, у нас есть такая традиционная рубрика, когда мы наших именитых гостей расспрашиваем об их пристрастиях в Третьяковке. Такие неожиданные вещи получаются, так характеризуют неожиданно человека, сегодня у нас Владимир Рыжков, насколько я понимаю?

К. БАСИЛАШВИЛИ – Да, Владимир Рыжков, депутат ГД, Владимир Рыжков-младший его еще называют, откровение абсолютное для меня лично.

К. ЛАРИНА – Давайте послушаем.

НОВОСТИ

В. РЫЖКОВ – Я понимаю, что Третьяковская галерея – сокровищница мировая, начиная от древнерусских икон и кончая русским авангардом, там просто сотни шедевров мирового уровня, от Владимирской иконы до Врубеля. Я больше всего люблю Александра Иванова и даже не главную его картину, «Явление Мессии», а если там зайти налево в небольшой зал, где у Александра Иванова размещены его этюды итальянские, это совершенно удивительная живопись. Допустим, ветка оливы какая-нибудь, которую он написал, или просто итальянские пейзажи или ручей, это совершенно удивительная живопись. Мне кажется, что это человек, который на полвека предвосхитил французских импрессионистов, по живописности, по настроению невероятно гениальная живопись, поэтому этот зал этюдов Александра Иванова, я уж не говорю про портреты, про эскизы лика Христа, Иоанна Крестителя, голова в повороте дрожащего и т.д., для меня это все связано с Гоголем, николаевской Русью, с поисками новых каких-то форм выражения художественных. Я думаю, что этюд Александра Иванова, по крайней мере, лично для меня это самая волнующая, может быть, часть собрания Третьяковской галерея.

ЗАСТАВКА

К. ЛАРИНА – Здесь вкус, по-моему, изысканнейший, да, молодец Владимир Рыжков.

Т. КАРПОВА – Замечательно, да.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Неожиданно очень.

К. ЛАРИНА – Потом, слышно, что человек там бывает часто, что он знает, где что расположено, что это не просто такая история провинциала, случайно зашедшего в Третьяковскую галерею. Нет, человек знает, зачем он туда идет. Спасибо большое. А мне бы хотелось уже получить ответ на наш вопрос.

ИГРА СО СЛУШАТЕЛЯМИ

К. ЛАРИНА – Возвращаемся к «Неизвестной», я все-таки категорически против аналогии с Анной Карениной, поскольку для меня все-таки, как и, наверное, для многих тех, кто роман читает и любит, Анна Каренина не является дамой полусвета, у нее все-таки, по-моему, безупречное происхождение, о чем не раз и говорится в этом романе. Просто волею судеб она попала в такой клинч. А то, что мы говорили насчет происхождения, мне кажется, что здесь все-таки есть какая-то история. Я нашла подтверждение своей мысль, конечно же, в грандиозном Интернете.

Т. КАРПОВА – Там масса версий, не одна.

К. ЛАРИНА – На странном сайте, совершенно неожиданном, сайт курский, «Известный куряне», и там как раз рассказана такая мелодраматическая история про то, как некий столбовой дворянин приехал в имение к своей тетушке.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Даже известная его фамилия.

К. ЛАРИНА – Бестужев.

Т. КАРПОВА – Бестужев, да.

К. ЛАРИНА – И там влюбился в горничную этой своей тетушки, так влюбился, что решил на ней жениться, вопреки всему женился, увез ее в Петербург, естественно, пытался ввести ее в свет. Она была необыкновенно хороша, но при этом, конечно же, это происхождение, оно каким-то образом проявлялось и в жестах, и в мимике, и в стремлении одеваться, как вы говорите, по последнему писку моды, именно у таких женщин, обычно им хочется, чтобы было прямо как на фотографии из Парижа, прямо как из Парижа, прямо как с иголочки. Я просто это рассказываю для тех, кто не знает. Вы-то, я вижу, что наверняка знакомы с этой историей, с этой мелодрамой.

Т. КАРПОВА – Я подготовилась к встрече с вами.

К. ЛАРИНА – Да, так вот, естественно, эту женщину видели и знакомились с ней многие, многие люди, которые входили в круг общения нашего героя, в том числе, и господин Крамской, который тоже ее знал, эту Матрену Савичну, насколько я помню, ее звали. В один прекрасный день он пришел к ним в гости, и Матрена Савична пришла домой, такая раскрасневшаяся, очаровательная, и рассказала историю о том, как она шла по улице, ехала по улице в коляске и увидела свою бывшую хозяйку. Она подумала, что, наверное, хозяйка сейчас решит, что я к ней брошусь да буду ее благодарить за то, что она разрешила мне замуж выйти за дворянина, но я на нее так посмотрела и мимо нее проехала. Эта история, говорят, произвела такое впечатление на Крамского, что запечатлелась в его памяти, и он решил нарисовать эту жанровую сцену, картину, как мы говорим, а не портрет.

Т. КАРПОВА – Это какая-то такая.

К. ЛАРИНА – Бред сивой кобылы, скажет сейчас Татьяна.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Ты дальше не сказала, после чего он решил написать эту картину, не после этого.

К. ЛАРИНА – Когда все кончилось плохо.

К. БАСИЛАШВИЛИ – А когда она умерла в какой-то уездной больнице, не доехав до города.

К. ЛАРИНА – Потому что они расстались, развелись.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Потому что они расстались, и все закончилось ничем. Как раз эта картина – это момент перелома судьбы.

Т. КАРПОВА – Это какая-то беллетристика, никаких подтверждений нигде в архивах не существует, у этого текста в Интернете тоже нет никаких отсылок, нигде мы не знаем, чтобы он общался с Бестужевым, с Матреной Савичной, с Фатеж и т.д. Я просто хочу сказать, что у нас в Третьяковской галерее есть такая специальная папочка, куда мы складываем разного рода версии.

К. ЛАРИНА – Мифы.

Т. КАРПОВА – Не проходит недели, чтобы к нам не приходило письмо из самых разных уголков нашей страны и не только, кубинская девушка мне недавно написала такое письмо. Эта папочка, она у нас хранится с давних пор в Третьяковской галерее, версий этих очень много, «Неизвестная» провоцирует эти версии, всем кажется, всем хочется разгадать ее загадку, определить, кто там изображен. А старейший сотрудник Третьяковской галереи, когда я пришла работать в галерею, я ее застала, с ней общалась, автор самой фундаментальной монографии о Крамском – Софья Ноевна Гольдштейн, говорила мне, что в 30-х гг. 20-го века некая дама даже хотела испросить в академии художеств пенсию, аргументируя это тем, что именно она являлась моделью «Неизвестной». И Крамской, это его авторское название, «Неизвестная», она именно под этим названием экспонировалась на 11-й передвижной выставке.

К. ЛАРИНА – А «Незнакомкой» ее никогда не называли?

Т. КАРПОВА – Нет, это такое бытовое название, это уже «Незнакомка» Блока проецируется на эту вещь.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Потому что Петербург.

Т. КАРПОВА – И потому что Петербург, да. И я думаю, что он неслучайно дал ей такое название, не потому, что он хотел заинтриговать зрителя, Крамской был человек серьезный, глубокий, в какие-то игры такого рода вряд ли играл. Не сохранилось никаких комментариев Крамского на этот счет.

К. ЛАРИНА – А ему не обидно было, что эта картина как бы явилась главной в его творчестве, самой популярной?

Т. КАРПОВА – Я думаю, что он тогда не знал, что она станет самой популярной, потому что, конечно, для него самого самая главная его картина – это «Христос в пустыне». Но возвращаясь к этому названию, ведь в 19 веке, во второй половине 19 века, особенно на рубеже веков крупнейшие философы проявляли большой интерес к этой проблеме имени, философии имени. Это и Сергей Булгаков, это и отец Павел Флоренский, потом Лосев, и имя воспринималось как некая такая эмблема личности, ее суть. Человек, который как бы без имени, который фигурирует под кличками, как многие эти дамы полусвета, это человек, чья сущность скрыта. Была такая песенка, мое имя сказать мне нельзя, ведь любовь продаю я за деньги. Я думаю, что это название неслучайно здесь выведено. Собственно, во взгляде этой героини есть такой вызов, есть ощущение, что она обращается к какой-то некой недоброжелательной толпе, которая ее осуждает.

К. ЛАРИНА – Карикатура на «Боярыню Морозову».

Т. КАРПОВА – Да, в какой-то степени, да, но кроме этого вызова есть ощущение такой надломленности, опустошенности, это позиция человека, которого никто не любит, который сам уже не может никого любить. Это тема одиночества, одна из центральных тем в творчестве Крамского.

К. ЛАРИНА – А можно вам задать такой вопрос, вы тут цитировали его коллег и критиков, а что женщины думали об этой картине, есть ли какие-нибудь свидетельства, как отнеслись к ней женщины?

Т. КАРПОВА – Вы знаете, таких прямых свидетельств, как отнеслись к ней женщины, у меня нет.

К. ЛАРИНА – Потому что есть упрек и, в принципе, в адрес женской натуры в этой картине.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Ты думаешь?

К. ЛАРИНА – По тому, как мы ее обсуждаем, что мы в ней видим, то, о чем говорит Татьяна, я вижу еще, зная о том, насколько он радел за национальное искусство, насколько он был увлечен вопросами духовности и нравственности применительно к искусству и к живописи, в частности, за русскость, как он много об этом писал.

К. БАСИЛАШВИЛИ – По-моему, он радел за людей, у меня такое впечатление сложилось.

К. ЛАРИНА – Не знаю, все-таки и потом какая-то революционная история, философия не была ему чужда, он же в этих кругах вращался, как-то эти идеи все-таки, тоже они ему немножечко подтачивали.

Т. КАРПОВА – Крамской – человек 60-х гг., сурового времени, герой сурового времени. Для него красота в женщине и чувственное в женщине – это, как Бердяев в свое время сказал о людях поколения Крамского, что для них пол в женщине, чувственное – это нечто противоположное совести, нравственности и т.д. И красота, она здесь со знаком вопроса выступает, такой образ злой женственности, и над этой темой, что такое красота, что такое идеал женственности очень многие рассуждают, размышляют в это время. Это и Достоевский, его портрет в гробу Крамской написал, в романе Достоевского «Братья Карамазовы», там он обращается к одному этюду Крамского, «Созерцатель». Это и Лев Толстой, безусловно, и философы уже рубежа веков, тот же Сергей Булгаков и Флоренский, и можем вспомнить того же Достоевского, «Идиота» и «Братьев Карамазовых», где, собственно, красота – это такая страшная сила. Понять ничего нельзя, потому что бог задал одни загадки.

К. БАСИЛАШВИЛИ – А можно вернуться к тому вопросу, который мы задавали нашим радиослушателями, и к этому художнику Михайлову, прототипом которого, как оказывается, был Крамской. Это, действительно, так, что за история отношений Крамского со Львом Толстым, который тогда был настоящим светочем в темном царстве для русской интеллигенции?

Т. КАРПОВА – Дело в том, что Павел Михайлович Третьяков с конца 60-х гг. начинает приобретать и заказывать в свою галерею портреты выдающихся деятелей русской культуры, как бы сейчас сказали. Писателей, художников, юристов, т.е. представителей интеллигенции. И безусловно, очень хотел иметь портрет Льва Николаевич Толстого. А Толстой отказывался. И Павел Михайлович подсылал к нему Фета, пытался действовать через различных общих знакомых, в какой-то момент Крамской неподалеку от Ясной поляны работал на пленэре вместе с Шишкиным. И воспользовался этим случаем, заехал в Ясную поляну, и, как писал Толстой, приехал этот Крамской и уговорил меня. И начались эти сеансы, причем Крамской одновременно писал два портрета, по договоренности с семьей, с Софьей Андреевной, один из этих портретов оставался в семье Толстых, и он, действительно, находится в Ясной поляне. Толстому и его жене предложено было выбрать лучший из двух, а второй, соответственно, отправлялся в Третьяковскую галерею. И мы читаем в дневниках Толстого о том, что его очень заинтересовал Крамской, которого он оценивает как представителя этого нового поколения. Он пишет о том, что во время этих сеансов они много беседуют, и я, пишет Толстой, обращаю его из петербургской в свою веру. Первоначально не предполагался такой персонаж, художник в «Анне Карениной», он появляется и, действительно, так, как он описан в романе, это пятая часть «Анны Карениной», момент, когда Анна Каренина с Вронским уехали в Италию, живут там, и Вронский тоже пишет портрет Анны некоему художнику Михайлову, который живет в Италии, ему заказывают портрет Анны. И говорится о том, что он работает там над темой «Христос и Пилат». Это довольно большой кусок романа, несколько глав посвящены там Крамскому.

К. ЛАРИНА – А можно вернуться еще и к его, вы меня упрекаете в том, что я собираю всякие такие глупости, но история, которую вы нам рассказали, она не менее романтична и мелодраматична, чем то, что я рассказала вам из Интернета. Я имею в виду историю его женитьбы. Это тоже такой бразильский сериал по нынешним определениям жанровым. Они счастливы были в браке? Скажите мне, пожалуйста, все-таки, его решение венчаться с этой женщиной, оно какой-то резонанс в обществе тогда вызвало?

Т. КАРПОВА – Он не сразу, видимо, обвенчался с ней. Первые дети, видимо, родились вне брака. Потом уже Крамской ходатайствовал о том, чтобы они имели право носить фамилию, наследовать и т.д. Прожили они очень счастливо, он писал всегда, что его жена следует за ним с закрытыми глазами. Его когда отговаривала, Крамского, жениться, говорили, что жена для художника, т.е. она его свяжет, это помешает его творческим планам и т.д. Но это не произошла, у него была большая семья, в этом браке родились шестеро детей. К сожалению, двое из них умерли. Воспитывались племянники в этой семье. Она была, видимо, такого простого происхождения, ее письма, которые хранятся у нас, в том числе, в нашем архиве в Третьяковской галерее, по ним видно, что она была не вполне грамотна.

К. ЛАРИНА – Видите, какая роковая женщина, в нее влюблялись.

Т. КАРПОВА – Но характер это, видимо, был очень сильный. И что касается, видимо, представления Крамского об идеале женственности, они очень похожи, в этом смысле он солидаризируется с Крамским, с Толстым, с одной стороны, он не был сторонником женской эмансипации, скажем так, эти девушки, как тогда говорили, которые хотят дела и свободы, это, скорее, у Ярошенко мы их встретим. Для него идеалом была женщина-мать, хозяйка дома, у которой семья большая. Так, по иронии судьбы, наиболее популярной стала именно «Неизвестная», а не его «Неутешное горе» или портреты собственной жены.

К. ЛАРИНА – Как раз Софья Николаевна, мы уже подвели к правильному ответу, Софья Николаевна Крамская, она явилась и на картине «Неутешное горе» Крамского.

ИГРА СО СЛУШАТЕЛЯМИ

К. БАСИЛАШВИЛИ – Разве самого Крамского можно назвать человеком, который шел всегда в рамках общественного устройства? Мне всегда казалось, что это как раз был такой лидер-бунтарь, начиная с самых юношеских лет. И картина поэтому была безусловным вызовом, может быть, она и была так странно воспринята, потому что все привыкли в нем видеть такого лидера, который обращен к совсем другим темам, это также странно, может быть, было для людей, как ею Ленин вдруг стал в 20-е гг. ходить по ресторанам светским в бабочке, понимаешь? В какой-то степени, это я утрирую, конечно.

Т. КАРПОВА – Крамской тем и интересен, он очень часто поражал какими-то неожиданными решениями. На первой передвижной выставке он показал, например, «Русалок», такой романтический сюжет, на сюжет повести Гоголя «Майская ночь». Он говорил, в нем очень много разного, он в письмах к художнику Васильеву говорил о себе, что я из породы натур тихоструйных. И рядом с этим безусловным гражданским пафосом, который есть в его творчестве, рядом в портретах многих стремление к такой объективности, всегда говорилось о его аналитическом уме, это все присутствовало, но рядом с этим существовали, видимо, его ощущения, представления о том, что ум человеческий не все может охватить и в жизни очень много таинственного, продолжает оставаться. И что касается «Неизвестной», это уже 80-е гг., новый этап в творчестве Крамского и в русском искусстве. Время кризисное, во многом, мы знаем, и в эти 80-е гг. Крамской как раз, эта тема красоты, она его очень волнует, и тема формы в искусстве. И он рассуждает на эти темы и пишет, что если наши картины, имея в виду свое поколение, своих друзей по товариществу передвижных художественных выставок, если с точки зрения формы они буду уязвимы и в них ценным будет только их содержание, их благородные намерения, их авторов, то они отправятся на чердак. Потомки их забудут.

К. ЛАРИНА – Если бы он знал, да, что останется главным. Я все-таки поражаюсь, до чего все-таки удивительно время расставляет все, да, удивительно.

К. БАСИЛАШВИЛИ – Почему, «Христа» его тоже не принимали, ведь «Христа» тоже не принимали, тоже не понимали, что это такое, тогда.

К. ЛАРИНА – «Христос», тут даже это еще понятно, здесь все-таки есть предмет для философских споров, безусловно. А для меня это загадка, почему эта девушка стала визитной карточкой такого художника.

К. БАСИЛАШВИЛИ – А почему, прекрасная картина, тебе не нравится?

К. ЛАРИНА – Я не люблю, она попсовая, говоря современным языком. Хотя, может быть, ее сделали такой.

Т. КАРПОВА – Ее сделали такой, просто она, действительно, стала появляться на всех конфетных коробках, во всех календарях, но я считаю, что она стоит в ряду его основных полотен, основных картин, таких, как «Христос в пустыне», «Неутешное горе».

К. ЛАРИНА – Наверное, стоит напомнить, что все-таки не слишком большую жизнь на фоне многих долгожителей прожил Крамской, 50 лет или не дожил до 50?

Т. КАРПОВА – Он не дожил до 50 лет, ему было 49, когда он умер.

К. ЛАРИНА – Мы должны уже заканчивать нашу программу, огромное спасибо нашей гостье, Татьяне Карповой. У нас в следующей передаче кто будет главной героиней, героем?

К. БАСИЛАШВИЛИ – В следующей программе мы будем говорить об иконе Андрея Рублева «Троица».

К. ЛАРИНА – Хорошо, хорошо. А сейчас наше приглашение, в Третьяковку, в том числе, еще раз большое спасибо Татьяне.

Т. КАРПОВА – Спасибо.

Знаменитая Неизвестная: трагическая судьба дочери великого художника

На вопрос, знаком ли Вам художник Крамской, большинство наших соотечественников ответит утвердительно. Его картины, выставленные в Третьяковской галерее, Русском музее и других собраниях более чем известны и многократно растиражированы.

Kramskoy_Portrait_of_a_Woman

хорват.1Ну кто не видел знаменитую «Неизвестную», которая постоянно возникает там, где ее вовсе не ждешь?

Мне лично пришлось столкнуться с «Неизвестной» при самых неожиданных обстоятельствах — художник из Гамбурга решил использовать ее «для русского колорита», оформляя мою книгу, изданную в Германии. Не могу сказать, что это вызвало у меня восторг (мне, как всегда, виделось нечто другое).

Но если имя самого Крамского известно всем, то о его любимой дочери Софье наслышаны очень немногие. Удивительно, как удалось прекрасную художницу, не просто известную, но знаменитую, сделать никому не ведомым человеком! Вот настоящая Незнакомка — Софья Юнкер-Крамская, дочь Ивана Крамского. Типичный случай избирательного подхода к информации, желательной и нежелательной, — как много мы знаем про дочь, к примеру, Сурикова, как много сентиментальных рассказов о ней печатали разные источники — и как росла, и как болела, и как любил ее папа, и за кого вышла замуж, когда выросла, и о судьбе всех ее потомков вплоть до младших отпрысков семейства Михалковых… А когда заходит речь о судьбе дочери Крамского, чаще всего услышишь: «А у него что, была дочь?»
Да, была, и любящий отец оставил множество ее изображений.

крамской_Portret_Soni_Kramskoy
И.Н. Крамской. Портрет Сони Крамской, дочери художника
Еще более удивительно, что загадкой остаются даже годы жизни этой женщины. В Википедии, например, статьи о Софье Ивановне Юнкер-Крамской просто нет, а на страничке, посвященной ее отцу. кроме приведенных данных о двух сыновьях и рано умершем младенце просто названа дочь Софья, без даты рождения и смерти и без каких-либо сведений о ней.

крамской.жена.дочь
И.Н. Крамской. Жена художника Софья Николаевна и дочь Соня

Софья Крамская, единственная девочка среди своих братьев (и потому, наверное, отцовская любимица), родилась предположительно в 1866 (по другим сведениям в 1867 году). Она училась в обычной гимназии, но благодаря творческой атмосфере, царившей в родном доме, рано почувствовала интерес к живописи. Отец старался развивать художественные навыки дочери и стал ее первым учителем. После его смерти занималась рисованием под руководством А. Д. Литовченко, брала уроки акварельной живописи у А.П. Соколова, пользовалась советами А.И. Куинджи. В начале 1890-х годов посещала частную живописную школу в Париже, где ее опекал старый друг И. Н. Крамского скульптор М. М. Антокольский.

В детские годы Соня среди знакомых считалась некрасивой, но в юности, как это случается со многими девочками, похорошела. Однако для отца она всегда была самой любимой моделью. Даже когда девочке из-за болезни обстригли волосы и у нее на голове отрастал неровный ежик (Соня пыталась прикрыть его кружевной косынкой), и тогда на полотнах отца дочь-подросток представала настоящей красавицей с бездонными глазами.

крамской.дочь

Будучи ровесницей дочерей П.М. Третьякова Веры (в замужестве Зилоти) и Сашеньки (в замужестве Боткиной), Соня с ними очень дружила. Вера Зилоти позже вспоминала:
«Соня была некрасива, но с умным, энергичным лицом, живая, веселая и необычайно талантливая к живописи…
В 16–17 лет Соня… похорошела, волосы отросли. Фигура у нее стала длинная, тонкая. Она прекрасно танцевала. Ее веселость, остроумие и entrain (притягательность, обаяние) привлекали к ней много поклонников».

Соня действительно была очень изящной — Репин, ученик Крамского, восхищался ее фигурой, Альберт Бенуа всерьез ухаживал за ней, но в свои 30 лет он казался шестнадцатилетней Соне слишком «старым». У нее появился другой жених — Сергей Сергеевич Боткин, молодой врач, представитель известной медицинской династии. Родственники торжественно отметили помолвку молодых, Крамской на радостях написал великолепные парные портреты жениха и невесты…

крамской.боткин.серг.серг
Сергей Сергеевич Боткин

(Сергей Сергеевич Боткин впоследствии станет профессором медицины и лейб-медиком, но до революции не доживет, внезапно скончавшись в 1910 году, в 50 лет от инсульта. А его брат Евгений Боткин, тоже лейб-медик, будет расстрелян в 1918 году вместе с царской семьей).

Kramskoy_Portret_Sofii_Kramskoy
Софья Крамская

Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Сергей Боткин неожиданно для всех влюбился в подругу своей невесты Александру Третьякову. Помолвка оказалась расторгнутой, и вскоре Саша Третьякова вышла замуж за бывшего жениха подруги. Соня Крамская нашла в себе силы сохранить с ней приятельские отношения. Но происшедшее надолго повергло Соню в тоску. На портрете, написанном отцом после разрыва помолвки дочери, Соня выглядит совсем по-другому…

крамской_Devushka_s_koshkoy

Ее лицо выражает лишь тоску и душевную опустошенность.
Спасла Софью живопись. Шестнадцатилетняя девушка с головой ушла в работу и стала демонстрировать по-настоящему профессиональные успехи.

«Между Соней и ее отцом была редкостная дружба, переходившая в обоюдное обожание», – писала Зилоти. В 1884 году Крамской, чтобы отвлечь Соню от душевных терзаний, вместе с дочерью отправляется в заграничную поездку (заодно и свое сердце подлечить — он был уже очень болен). Путешествуя по Франции, Софья пристрастилась к живописным этюдам на плэнере. Спустя год после путешествия Крамской писал: «Дочка моя, известная… ветреница, начинает подавать мне серьезные надежды, что уже есть некоторый живописный талант». Крамской понимал, что умирает, а дочь еще не встала на ноги и не нашла себя. Незадолго до смерти Иван Николаевич, тревожившийся за судьбу Софьи, сказал: «Девочка, а как сильна, как будто уже мастер. Подумаю иногда, да и станет страшно… личная жизнь грозит превратиться в трагедию».

кармской
Автопортрет (Крамской пишет портрет дочери Софьи)

Софья действительно долго не могла оправиться от удара, ни в кого не влюблялась и не выходила замуж. Только в зрелом возрасте, в 1901 году. когда отца уже давно не было в живых, она заключила брак с петербургским юристом финского происхождения Георгием Фёдоровичем Юнкером. (умер в 1916 году). Он был юристом, более 30 лет проработавшим присяжным поверенным в Петербургском Совете.

крам.соф.спящ
Софья Крамская. Спящая

Крамской, несмотря на простое происхождение (он был сыном писаря из городка Острогожска), был принят при дворе и даже стал там своим человеком, не раз выполняя портреты членов императорского семейства (Александр III был большим демократом и предпочитал общение с обычными людьми, особенно — талантливыми, общению с романовским кланом), давал уроки живописи дочерям императора. Своими при дворе стали и его дети.

Kramskoy_Alexander_III
И.Н. Крамской. Портрет Александра III

крам. м.ф.
И.Н. Крамской. Императрица Мария Федоровна

Софья Крамская тоже выполнила ряд работ, запечатлев императора, императрицу, их детей, прежде всего цесаревича, и других родственников. Но почти ничего не сохранилось. Что-то было уничтожено либо пропало в годы революции, что-то из собственных работ было передано ею в Острогожский музей, на родину отца, вместе с его картинами, и когда в 1942 году в музее вспыхнул пожар, погибло вместе с большей частью его коллекций.

Связь Юнкер-Крамской с императорским домом не была случайным эпизодом. Сам Крамской не раз писал представителей царской семьи. С 1883 по 1885 год он работал над альбомом, посвященным коронации Александра III, в 1885 участвовал в разработке проекта памятника Александру II. В 1860 – 80-е годы давал уроки живописи и рисунка цесаревнам. Кстати сказать, старший сын Крамского Николай служил архитектором при Министерстве императорского двора.

Юнкер-Крамская вместе с братьями на протяжении многих лет заботилась об Острогожской художественной галерее. Она вступала в переговоры с Академией художеств, с частными лицами, хлопотала по вопросам финансирования строительства музейного здания, по формированию коллекции. Ближайшие друзья художника откликнулись на просьбу родственников пополнить музей. Свои работы прислали Репин, Куинджи, Бем, Кошелев, Менк, Ярошенко, Корзухин и др. Здание музея проектировал старший брат Софии Николай Крамской, а строителем выступал сын художника П.А. Брюллова – В.П.Брюллов. Строительство было завершено в 1910 году. Вплоть до середины 1920-х годов Юнкер-Крамская состояла в переписке с директором музея Г.Н.Яковлевым. В годы советской власти она продолжала дарить свои работы.

в.к. К.Р. соф. крамск
Великий князь Константин Константинович в роли Гамлета в любительской постановке, акварельный портрет Софьи Крамской (музей ИРЛИ – Пушкинский дом). .

Его история остаётся непроясненной. Портрет поступил в музей в 1927 году через Государственный музейный фонд из Мраморного дворца, не датирован, имеет подпись: «Софiя Юнкеръ». Возможно, что Юнкер-Крамская присутствовала на единственном представлении «Гамлета» в 1899 году или на репетициях спектакля, так как художница и ее старший брат были близки ко двору. А возможно, что портрет Великого князя был исполнен позже – по известной фотографии, воспроизводимой не раз в литературе (близость фотографии и акварельного портрета очевидна). В биографии Юнкер-Крамской известны случаи исполнения портретов по фотографиям, которые затем художница предлагала моделям приобрести или принять в дар.


Софья была признанной портретисткой, ее просто осыпали заказами. Увы. судьба многих работ, находившихся в частных руках, в домах и усадьбах, разгромленных в период революции, так же осталась неизвестной.

крам.соф.актр.савина
Софья Крамская. Портрет актрисы Савиной. История создания этого портрета прояснена благодаря письму И.Е. Репина, который выступал посредником при его приобретении. Первый вариант портрета актрисе не понравился. Другой вариант, принятый актрисой, с черным веером, остался висеть в ее особняке, который по завещанию перешел в собственность Дома-интерната ветеранов сцены имени М.Г. Савиной.

Софья Крамская неоднократно и с большим успехом принимала участие в различных художественных выставках самого высокого уровня — в Академии художеств, в Обществе живописцев-аквалеристов, в художественном отделе Всероссийской ярмарки в Нижнем Новгороде и др. Была она известна и как книжный иллюстратор, оформляя, например, издания к юбилею Пушкина. Замечательными были и ее жанровые картины.

соф.крам.визит
Визит

После замужества Софья Юнкер-Крамская много помогала своему мужу, который собирал материалы о декабристах и готовил книгу-исследование об этом периоде истории. Книга так и не была опубликована…

крам.соф. модница
Модница

Муж Софьи Ивановны в 1916 году скончался. А вскоре начались и другие беды — революция, Гражданская война, смерть матери в 1919 году… Но Софья Ивановна, которой было уже далеко за пятьдесят, старалась приспособиться к новой жизни.

крам.соф.портр.дев
Портрет девочки

С 1918 года она работала в художественно-реставрационных мастерских Главнауки. Ей, глубоко верующему человеку, пришлось стать организатором антирелигиозного музея Зимнего дворца и иллюстрировать «Историю  религии» в издательстве «Атеист». Ей, дочери Крамского, прославленного мастера религиозной живописи, автора росписей купола Храма Христа Спасителя и великих христианских полотен!

крам.христос.в.п.
И.Н. Крамской. Христос в пустыне

Свою веру Софья Ивановна особо не скрывала, как и не скрывала христианское желание помочь ближнему. В Ленинграде мучилось много ее знакомых из «прошлой жизни» — смолянок, фрейлин, просто лиц дворянского происхождения. Лишенные всего — жилья, имущества, службы и каких бы то ни было доходов, многие буквально голодали. Дочь художника помогала им устроиться на работу, пусть с самым скромным жалованьем, достать переводы, уроки, перепечатку на машинке, чтобы как-то выжить.
Все это и вменили пожилой женщине в вину — и то, что «была очень религиозной», и то, что помогала друзьям…

крам.соф.у.ок
Софья Юнкер-Крамская. У окна

Не так давно ГТГ запросила материал о С.И. Юнкер-Крамской из закрытых архивов. В ответ на запрос пришли копии личного дела Юнкер-Крамской из архива ФСБ РФ.

Софья Юнкер-Крамская была арестована 25 декабря 1930 года, обвинялась по статье 58-II УК РСФСР в контрреволюционной пропаганде. Ей вменялось в вину создание ни много ни мало «контрреволюционной группировки из бывшей знати, ставившей себе целью проведение своих людей в разные советские учреждения на службу для собирания сведений о настроениях…». Все, проходившие по делу, говорили о религиозности художницы, что усложняло ее положение.

Кстати, в материалах дела было указано, что София Ивановна Юнкер-Крамская родилась 21 августа 1867. (Дата рождения, указанная на допросе, расходится с той, что была известна ранее – 1866 годом, – из писем отца художницы. Но можно предположить, что отцу это было лучше известно, чем следователю из органов).

Крамская-Юнкер была приговорена как «чуждый элемент» к 3 годам ссылки в Сибирь, но из-за нервного потрясения у нее случился инсульт. С тяжелым параличом она была отправлена в тюремную больницу ДПЗ. Ее кое-как подлечили и через четыре месяца все же послали по этапу в Иркутск.

Полупарализованная женщина добралась до Иркутска, но через три недели ее перевели в Канск, через месяц, с ухудшившимся состоянием – в Красноярск.

15 октября 1931 года Юнкер-Крамская из красноярской больницы написала письмо Екатерине Павловне Пешковой, оказывавшей помощь политзаключенным. Софья Ивановна рассказала о тяжелой болезни, о перенесенных во время ссылки двух операциях. Она пыталась доказать, что приносит пользу, что всегда, несмотря на состояние здоровья, работала: в Иркутске – как иллюстратор учебников и колхозных журналов, в Канске – как фотограф и ретушер в местной газете. В Красноярске с ней случился второй удар, отнялась левая часть тела. Ее просьба состояла в смягчении участи: если нельзя вернуться домой в Ленинград, то пусть ее хотя бы оставят в Красноярске до поправки здоровья и обязательно предоставят работу, ведь правая рука действует, не разбита параличом. «Я пишу и портреты, и плакаты, лозунги, афиши, вывески, иллюстрации, знаю фотографическую ретушь, раскраску фотографий, языки, я работать могу, люблю… О моей рабочей жизни Вам может подтвердить Елена Дмитриевна Стасова, с отцом которой был так дружен мой покойный муж. О музее Крамского Вам тоже могут дать сведения и она, и товарищ Луначарский…»
В конце письма отчаянные строки: «Я могла делать ошибки в своих суждениях, могла что-нибудь не так правильно оценивать, могла криво судить о положении вещей, но преступления я не совершала никакого – и сознательно так горячо любя свою страну, после смерти мужа (он был финляндским подданным) – переменила свои бумаги на русские, подписав тогда уже отказ от каких бы то ни было претензий на имущество. Было даже смешно поступить иначе. <…> Помогите мне! Я написала просьбу о помиловании М.И. Калинину. Я прошу Вашего содействия. Я оправдаю милость, если мне она будет дарована, могу уверить в этом Вас. Я честно проработала 40 лет. Тяжко последний, быть может очень короткий срок – чувствовать себя – так наказанной… Я собрала последние силы, чтобы написать Вам все это…»

крам.соф_Portret__Cuycinoy
Женский портрет (Портрет М.И. Ицыной), выполненный художницей в Красноярске

Неизвестная / Иван Крамской «Неизвестная» / tvkultura.ru

Документальный сериал.

Иван Крамской «Неизвестная»
С той минуты, когда публика увидела картину Ивана Крамского «Неизвестная», зрители, искусствоведы и писатели не перестают гадать:кто позировал художнику. Но сам художник никогда никому не назвал имени своей загадочной модели.
В фильме рассматриваются разные версии о том, кто позировал Крамскому, действительно ли это портрет конкретной женщины или собирательный образ.
По этюдам, подготовительным работам к «Неизвестной» и мемуарам можно предположить, что одной из моделей была дочь художника – Софья.
Фильм расскажет о Софье Крамской – талантливой портретистке, с трагической судьбой, самой неизвестной фигуре среди всех, кого прочили в «Неизвестные».

Михаил Врубель «Царевна-Лебедь»
Когда 1900 году Михаил Врубель представил публике своё новое полотно «Царевна-Лебедь», любители искусства сразу же определили, что в качестве модели для сказочной женщины-птицы художник взял свою жену , известную оперную певицу. Поклонники говорили: «Если царевна на картине одета в её сценический костюм из оперы «Сказка о царе Салтане», то это точно Надежда Забела-Врубель». Однако такое мнение просуществовало недолго. Вдруг один из критиков заявил, что врубелевская царевна совсем не оперная дива, а совсем другое лицо -давняя возлюбленная художника. Публика ещё раз вгляделась в картину и пришла к выводу, что критик прав. В воздухе запахло скандалом!
Кто же, всё-таки, послужил моделью Врубелю? Его прежняя любимая женщина или жена Надежда?

Борис Кустодиев «Купчиха за чаем»
Купчика пьет из блюдца чай. На большом столе самовар и блюда с разнообразными яствами. . Сама купчиха дородна, молода и красива. Конечно же, это знаменитая «Купчиха за чаем» прекрасного русского художника Бориса Кустодиева.
Картина была написана в 1918-м году, во времена отнюдь не изобильные: страну тогда накрыли разруха и голод, а купцы и купчихи отошли в прошлое, которое никто не собирался возвращать.
Почему же полотно было доброжелательно принято новой властью? К счастью, потому, что советские критики увидели в картине лишь карикатуру на купеческое сословие и на всё, с чем рабоче-крестьянская власть уже покончила. Однако образованные современники увидели в полотне совсем другое: горькую иронию, тоску по потерянной России, по сытой спокойной жизни, которая уже никогда не будет прежней. Однако, если бы советские критики узнали о том, кто послужил моделью художнику и кем в жизни являлась его прекрасная купчиха, то художник, несмотря на его талант, никогда бы не попал в список лояльных. Этой картине не позволили бы выставляться, не тиражировали её в многочисленных репродукциях и на обложках журналов…

Карл Брюллов. «Женский портрет»
Всё, что написано Карлом Брюлловым – золотой фонд российского искусства. Ещё при жизни его называли «Великий Карл». Неизвестных работ Брюллова крайне мало, и когда в 1905 году любителям живописи был представлен неизвестный женский портрет, это была сенсация. На раме найденного шедевра блестела медная табличка: «Портрет Александры Смирновой-Россет». Образованная публика знала имя этой светской дамы XIX века, фрейлины двух императриц, привлекательной и умной женщины, которой сам Пушкин посвящал стихи.
Под названием «Портрет Александры Смирновой-Россет» картина десятилетиями хранилась в коллекции Русского музея …до того момента, пока один из искусствоведов не сравнил брюлловский портрет с портретами этой дамы, написанными другими художниками,
.и определил, что на картине изображена совсем иная…
И только совсем недавно, в 2018 году произошло большое событие и для искусствоведов, и для зрителей. Через 170 лет стало известно настоящее имя красивой молодой женщины. Это единственный завершенный портрет члена императорской семьи в творческом наследии Карла Брюллова. Это женщина с необычной и трагической судьбой, которая могла бы стать сюжетом поэмы или романа…

Документальный сериал.

Posted in Разное

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о