Людмила куликова свиделись: Куликова Людмила»Свиделись» – Свиделись Куликова краткое содержание

Людмила куликова свиделись: Куликова Людмила»Свиделись» – Свиделись Куликова краткое содержание

16.03.2020

Содержание

Куликова Людмила»Свиделись»

  • Главная
  • Изложения
  • Форум
  • 460 сочинений для ЕГЭ
    • Выпускное 2018
      • Общие материалы
      • Человек и общество
      • Смелость и трусость
      • Верность и измена
      • Цели и средства
      • Равнодушие и отзывчивость
    • Выпускное 2017
      • Общие материалы
      • Дружба и вражда
      • Победа и поражение
      • Разум и чувства
      • Опыт и ошибки
      • Честь и бесчестье
    • Выпускное 2016
      • Время
      • Путь
      • Дом
      • Любовь
      • Год литературы в России
    • Выпускное 2015
      • «Недаром помнит вся Россия…»
      • Вопросы, заданные человечеству войной
      • Человек и природа в отечественной и мировой литературе
      • Спор поколений: вместе и врозь
      • Чем люди живы?
    • Нравственная проблематика
    • Отцы и дети. Проблемы молодежи
    • Любовь к Родине, женщине. Ревность
    • О культуре, искусстве, науке…
    • О природе, животных
    • О войне
  • Для учеников
    • ЕГЭ по русскому языку
      • ЕГЭ 2020
      • ЕГЭ 2019
      • ЕГЭ 2019. Задание 25
      • Демоверсия
      • Тесты 2017
      • Консультации
      • Устное собеседование 2019
    • ЕГЭ по литературе
      • Демоверсия
      • Тесты
      • Консультации
      • Выполнение заданий части В
      • Выполнение заданий части С (сочинения)
      • Традиционные сочинения
      • ВЫПУСКНОЕ 2020
    • ОГЭ (для 9 классов)
      • Уроки ГИА
      • Демоверсия
      • Консультации
      • Сочинения, ГИА
      • Выполнение заданий части А
      • Выполнение заданий части В
      • Выполнение заданий части С
        • Сочинения на морально-этическую тему
        • Сочинения-рассуждения на лингвистическую тему (2011г.)
        • Сочинения-рассуждения на лингвистическую тему (2012г.)
        • Сочинения-рассуждения на лингвистическую тему (2013г.)
        • Презентация: Советы по написанию сочинения
        • C2 — 2013. Презентации
      • 15.2 — сочинение 2018
      • 15.3 — сочинение 2018
      • 15.2 — сочинение 2017
      • 15.3 — сочинение 2017
      • Сочинения 2016 года
        • Сочинения 2016 года (15.2)
        • Сочинения 2016 года (15.3)
      • УСТНЫЙ ЭКЗАМЕН (ОГЭ)
    • ОГЭ по литературе
    • ОГЭ 2020 года
  • 700 cочинений ОГЭ
    • Сочинение 2017 года
      • Сочинение 15.2 (2017)
      • Сочинение 15.3 (2017)
    • Сочинения 2016 года
      • сочинение 15.2 (2016)
      • Сочинение 15.3 (2016)
    • Сочинения 2015 года
      • задание 15.1
      • задание 15.2
        • По текстам банка заданий
        • Сочинения о войне (15.2)
      • задание 15.3
        • По текстам банка заданий
        • Сочинения о войне (15.3)

Людмила Куликова, «Свиделись»: краткое содержание, анализ рассказа

Обязаны ли сыновья и дочери заботиться о своих родителях? Или долг этот они отдают своим детям? На эти вопросы ответила в своем небольшом произведении Людмила Куликова. «Свиделись», краткое содержание которого представлено в данной статье, — это трогательная история о судьбе матери, которая испытывала столь невыносимую душевную боль, что ей стало легче поверить в гибель сына, нежели в его предательство.

куликова свиделись краткое содержание

Сыновья неблагодарность

Чрезвычайно сложную тему раскрыла в произведении малой прозы писательница Людмила Куликова. «Свиделись» – краткое содержание глубокой темы, посвященной неблагодарности детей, которую затрагивал и Пушкин в своей повести «Станционный смотритель», и Достоевский в романе «Униженные и оскорбленные». Молодые люди нередко, выпорхнув из родительского гнезда, улетают в новую жизнь стремительно, не оглядываясь. Их подгоняет непреодолимое желание не повторить судьбу несчастных матерей и отцов, унылая и безрадостная картина отчего дома и обычный человеческий эгоизм. Впереди – иное существование. В нем есть свои радости и трудности. А позади — опостылевший дом, в котором выдержано все в серых тонах, и время как будто остановилось. Будущего у его обитателей нет. Так зачем смешивать прошлое с настоящим, если можно просто забыть, изгнать из памяти образ человека, который где-то далеко, быть может, томится и страдает в мучительном ожидании? А еще проще убедить себя в том, что никто уже не ждет и все забыто.

рассказ свиделись

Образ покинутых родителей в русской литературе

По объему является довольно небольшим произведение, которое создала Л. Куликова. «Свиделись», краткое содержание которого изложено ниже, — это, тем не менее, история целой жизни. Сравнивая рассказ современного автора с произведениями представителей русской классической литературы, можно обнаружить, что за последние двести лет мало что изменилось. Все так же существуют неблагодарные дети. И так же страдают старики, у которых жизнь после потери любимого сына или дочери продолжаться не может.

Рассказ, о котором идет речь в этой статье, входит сегодня в школьную программу. Это дает возможность современным подросткам понять глубокие проблемы отцов и детей на фоне сегодняшних реалий. Меняется со временем облик человека и то, что его окружает. Человеческие чувства и пороки остаются неизменны. А потому можно смело сказать, что проблема неблагодарности детей лучше всего раскрыта в следующих произведениях:

  • А. С. Пушкин «Станционный смотритель».
  • Ф. М. Достоевский «Униженные и оскорбленные».
  • Л. Н. Куликова «Свиделись».

Краткое содержание и образ персонажа

Главный герой рассказа – Толик. Фамилия — Титов. Более полным именем автор его не наделяет, возможно, потому, что человек этот не обладает зрелым мировоззрением, характерным его возрасту. А быть может, дело в том, что он был и остается Толиком, которого где-то далеко ждет любящая мать.

свиделись куликова анализ

Действия в рассказе начинают разворачиваться в новой уютной квартире главного героя. Толик стал обладателем отдельного жилья, а значит, сбылась его мечта. Ведь к этому он стремился всю свою сознательную жизнь. И теперь, по случаю новоселья, жена испекла пирог, а за праздничным столом собралось все семейство.

Следует сказать, что герой Куликовой — персонаж, обладающий ценными положительными качествами. Он идеальный семьянин, человек, который живет ради жены и детей. Вот уже двадцать четыре года он работает, не покладая рук. Новая просторная квартира – следствие его многолетнего тяжелого труда. Рассказ «Свиделись» представляет собой короткий фрагмент из жизни трудолюбивого человека, отца семейства. Но этот герой является противоречивой личностью. Как мог он за столь долгий период не вспоминать о женщине, которая подарила ему жизнь? А ведь только во время семейного ужина в новой просторной квартире он вдруг вспоминает о матери. Семейное счастье, которое царит в доме Титовых, неожиданно омрачено сравнением: «Как в детстве у мамы». Но именно эта мысль и побуждает героя спустя много лет наконец посетить родной дом.

Воспоминания

Вдруг Толик начинает вспоминать материнские письма, которые он получал еще в армии и рвал сразу же на мелкие кусочки. Он думает о том, что не видел ее уже почти четверть века, а не писал более десяти лет. Толик отправляется в родную деревню повидаться с женщиной, которая родила его. Но когда они встречаются, не решается назвать ее матерью, а она отказывается верить в то, что он — ее сын. Мать слишком долго жила ожиданием. За долгие годы она устала плакать и смирилась с тем, что сына ее больше нет. Оказалось, что для материнского сердца невыносимо сыновье предательство.

Толик же ничего так и не понял. Посетив мать, он покинул родной дом навсегда, «отрезав широкий ломоть жизненного хлеба и бросив его на дорогу». Эти события изображает в своем рассказе «Свиделись» Куликова. Анализ произведения, однако, говорит о том, что история эта незаконченная. Настоящие терзания совести у Толика еще впереди. Раскрыть душевный мир главного героя и причину его столь бессердечного отношения к матери можно, рассмотрев художественные приемы, которые использует в рассказе «Свиделись» Куликова.

 рассказ свиделись куликовой

Анализа образа дома Титовых

В новой квартире Толику все доставляет удовольствие. И запах в ней приятен, и некая уверенность в завтрашнем дне витает в воздухе. Он так устал скитаться по съемным квартирам, что счастье от приобретения собственного жилья не смогла омрачить даже многодневная утомительная подготовка к переезду. И теперь он ощущает столь прочную уверенность в завтрашнем дне, что кажется ему, будто он почти бессмертен. Ведь не зря он так тяжело трудился все эти годы. Ему все-таки удалось «застолбить место на земном шаре».

Образ жизнерадостного и беззлобного человека создала в этом произведении Людмила Куликова. «Свиделись» – это рассказ, который начинается с описания картины идеального семейного счастья. Но лишь на первый взгляд могут показаться воспоминания о матери случайными. Толик, возможно, все эти годы прятал мысли о ней далеко, на самом дне своей души. Слишком много забот и прочих тревог было у него в жизни. Он должен был свить собственное гнездо, обеспечить будущее своим сыновьям, позаботиться о любимой жене. Но только цель была достигнута — и, словно червячок в совершенном яблоке, пробудились мысли о матери. События, которые охватывают всего несколько дней, отразила в этом произведении Людмила Куликова. «Свиделись» – это небольшой отрезок истории длиною в жизнь. Печальный рассказ об ожидании матери, которая была забыта своим сыном из-за бытовых проблем, стремления «отложить лишнюю копейку». Резкий контраст новому дому создает образ запущенной избы, который рисует Куликова.

«Свиделись»: тема дома

Деревня, в которой живет мать, изображена в серых безрадостных тонах. Дома обветшали и вросли в землю. Вокруг царит отчаяние и запустенье. Сама изба не освещается, обстановка в ней довольна неприглядная. Рассказ «Свиделись» построен на антитезе. С одной стороны – жизнеутверждающая картина семейного быта Титовых. С другой – безжизненная атмосфера, царящая в избе. На этом противопоставлении основана идея, которую заложила в произведение Людмила Куликова. «Свиделись», герои которого описаны чрезвычайно скупо, являет собой художественное произведение, в котором «говорят» дома и обстановка в них. Именно изображение избы раскрывает внутренний мир ее хозяйки.

куликова свиделись герои

Образ Ольги Герасимовны

Мать не признала его. Но в последней фразе, которым завершается рассказ «Свиделись» Куликовой, становится ясно, что героиня этого произведения ничего не забывала. Долгие годы ожидания убили ее. Она уже не ждала сына, и увидеть его живым и невредимым значило убедиться в его предательстве. Хотя «увидеть» – слово, которое к ней неприменимо, так как она потеряла зрение.

Образ матери показался Толику совсем чужим: невысокая старая женщина с невидящими глазами и обожженными пальцами. Неужели это та женщина, письма от которой он так часто получал в армии и чьи послания всегда заканчивались незамысловатой присказкой «Сыну Толе от мамы Оли»?

Письма матери

Они его чрезвычайно раздражали. Пространные письма от любящей матери ему были неинтересны, и он рвал их сразу же после прочтения. Куда приятнее было читать послания от молодых девушек. Тему, во все времена актуальную, подняла в рассказе «Свиделись» Куликова. Проблематика этого произведения заключается в сложных взаимоотношениях родителей и детей. Однако трудности могут иметь различный характер. Между матерью и сыном нередко присутствуют разногласия относительно того или иного вопроса. Детей часто утомляет чрезмерная забота, которую один из современных российских авторов однажды назвал «террором любви». Но герой Куликовой не испытывал излишней опеки и не страдал от навязанного матерью мнения. Он ее просто-напросто стыдился. Причину этого низкого чувства может раскрыть дальнейший анализ произведения.

Безотцовщина

В одном из писем мать рассказывает Толику о смерти отца. Он совсем не помнит этого человека. Толик рос безотцовщиной. Когда, наведавшись к матери, он пытается убедить ее в том, что он и есть ее любимый сын Толя, то вспоминает об одном из своих приятелей, который был якобы тоже сыном матери-одиночки. Упоминание о друге детства, который был таким же безотцовщиной, является одним из немногих, которые приходят на ум блудному сыну. И это не случайно.

куликова свиделись тема дома

Расти без отца непросто. И особенно это сложно, когда жизнь протекает в небольшой деревушке, где каждый друг о друге знает все. Отсутствие отца для мальчика не проходит бесследно. Некоторые подростки в неполной семье взрослеют раньше, чем их сверстники, возлагая на себя заботу о матери. Другие же, напротив, стремятся забыть во что бы то ни стало обидное слово «безотцовщина», убежать от него, скрыться. Чтобы где-то далеко создать полноценную правильную семью. Таким был Толик. Он так хотел иметь свой дом и познать истинную радость семейного счастья, что, не задумываясь, вычеркнул из памяти все, что было связано с детством, а прежде всего — свою мать.

Слепота

В чем смысл названия рассказа Куликовой? Свиделись… Героиня этого произведения не раз произносит это слово. Она говорит о желании «свидеться» с сыном в письме к нему. И она произносит фразу «Вот и свиделись» после того, как он покидает ее в последний раз.

Она хотела увидеть сына. Но поскольку это желание оказалось недосягаемым для нее, она потеряла зрение. Слепота матери в рассказе имеет символическое значение. Как только угасла надежда Ольги Герасимовны «свидеться» с сыном, она утратила и необходимость видеть. Зрение ей было больше ни к чему.

Несостоявшееся покаяние

В ночь, которую провел в доме матери Толик, он не сомкнул глаз. Он все вспоминал о годах минувших. О том, как трудно было зарабатывать деньги на шубу жене, поездки на море, новую квартиру. Об этом Толик хотел рассказать и Ольге Герасимовне, дабы оправдать себя в ее глазах. Но не смог. Она упорно не признавала в нем сына. Но даже если бы он и поведал ей о трудностях, которые преодолевал все эти годы, едва ли она бы его поняла. Человеку, который за большую часть своей жизни не нашел времени увидеться с матерью, оправдания нет.

Другие герои

Совсем немного автор рассказал о прочих персонажах. Ими являются жена и четверо сыновей Толика. Да о них и сказать нечего, поскольку они являются частью счастливой солнечной картины семейного счастья. Исключительно ради них жил и работал герой рассказа последние двадцать четыре года, в чем был искренне убежден. В действительности же он предал свою мать из-за собственного эгоизма и слабости.

свиделись куликова проблематика

Назад в новую жизнь

Толик снова покинул мать. Лицо ее в последнее мгновение показалось ему грустным. Главный персонаж этого рассказа уходит, отбрасывая в сторону все, что связывает его с родным домом. Он уже никогда не увидит мать, но вспомнит о ней не раз. С годами все незначительнее станет житейская суета. А боль в сердце о забытой матери тем временем будет все накаляться. Однако «свидеться» ему, увы, уже будет не с кем.

В стиле психологической прозы создала рассказ «Свиделись» Куликова. Жанр этот предполагает изучение и анализ человеческой души на примере одного-двух героев. В этом произведении можно прочитать судьбы всех покинутых матерей и душевные терзания сыновей, их предавших.

Журнал литературной критики и словесности

Людмила КУЛИКОВА (Фризойтэ, Германия)

Живет в Германии, пишет стихи и прозу.
Публикуется в Германии. В России — в электронных журналах и на литературных сайтах.

Свиделись

 В новой квартире пахло влажными обоями. Запах был приятен. Он связывался с уверенностью в завтрашнем дне, надёжностью и чувством владения семьюдесятью квадратными метрами жилой площади. Впервые за долгие годы скитания по съёмным квартирам отпустил Толика подспудный страх быть выселенным по прихоти хозяев. Даже многодневная нервотрёпка при подготовке к переезду не смогла испортить ему приподнятого настроения. С обретением квартиры показалось Толику, что он застолбил место на земном шаре и теперь никогда не умрёт.

По случаю новоселья Анюта испекла рыбный пирог с яйцом и зелёным лучком. Поставила его на середину стола, за которым собралась семья Титовых: отец, мать да четверо ребятишек. Анюта раскраснелась, хозяйничая; разливала чай, нарезала куски, шутила с детьми. Дети звенели ложками о чашки, размешивая сахар, и с нетерпением поглядывали на поблескивающий коричневой коркой рыбник. Толик смотрел на семью и был счастлив. «Как в детстве у мамы», — неожиданно подумал он и почувствовал, как только что переживаемое счастье затуманилось и потеряло лоск, будто червячок поселился в совершенном яблоке. Начал вспоминать, когда последний раз писал матери. Кажется, в год рождения первенца. Сейчас Алёшке тринадцать. Виделся с матерью сразу после армии, потом уехал за тридевять земель на стройку. С их последнего свидания прошло двадцать четыре года.

— Налетай! – задорно призвала Анюта, села на стул и отхлебнула несколько глотков чая. Сынишки зачавкали, озорно переглядываясь и перемигиваясь, захлюпали ртами, втягивая горячий янтарный напиток, и заёрзали на стульях. Оживление за столом немного расслабило Толика, он с благодарностью принял у жены большой кусок пирога и стал не спеша есть.

— Анют, а где синяя папка с письмами?

— Я ещё три картонных коробки не разобрала. Наверное, в одной из них.
— Найди мне её.

— Срочно надо или подождёшь?

— Срочно.

Ребятишки уминали по второму куску, Анюта подливала в чашки, улыбкой откликаясь на весёлый детский гомон. Титовы дружно доели и допили. Первая трапеза в новой квартире оказалась неимоверно вкусной и укрепила ощущение счастья.

Спустя час сидел Толик за кухонным столом и просматривал содержимое папки. В ней хранились несколько писем от сослуживцев, штук двадцать армейских фотографий и весточка от мамы. Когда он уходил в армию, матери исполнилось пятьдесят. Она писала ему длинные послания, перечисляя деревенские новости и какие-то мировые сенсации, шутила по-простому, по-бабьему и неизменно заканчивала своим обычным: «Сыночку Толеньке от мамы Оленьки». Молодого солдата раздражали эти письма, он их прочитывал бегло, рвал на мелкие куски и выбрасывал в урну. Интересней читать письма от девчонок, которые сотнями доставляла армейская почта на имя «самого красивого» или «самого весёлого» солдата. Толик пожалел сейчас о тех уничтоженных письмах. Сердце будто в размерах уменьшилось – до чего неприятное чувство сжало его. Он взял в руки единственное сохранённое письмо матери, оставшееся с давних времён. Развернул. «Здравствуй, дорогой сынок Толик. Дошла до меня весть, что твой отец, от которого ты родился, помер. Уж и не помнишь его, поди. Малой ты был, когда он нас оставил. Так папаня твой и не удосужился сынка увидать, а ведь ты ему кровный. И я тебя уж столько лет не вижу. Не знаю, свидимся ли ещё». А внизу добавлено: «Сыну Толе от мамы Оли». Присказку поменяла, — отметил про себя Титов.

— Анют, отпустишь меня? Мать надо навестить.

— Как не вовремя! Столько работы в квартире и денег на поездку нет – всё переезд сожрал.

— Что, совсем нет?

— Нет. Я зарплату получу через две недели, твои отпускные на ремонт квартиры ушли, получка у тебя только через месяц. Едва на еду до моей зарплаты хватит.

— Значит, у Симоновых надо в долг брать.

— Что ж так приспичило? Столько лет словом не вспоминал и вдруг

– «поеду»! А мне одной с четырьмя бойцами по детсадам-школам

мотаться и на работу успевать бегать.

— Чувство у меня нехорошее, Анют. Отпусти! С детьми попрошу Любу Симонову пособить. Если уж брать в долг, то – по полной. А, Анют?

— Да езжай уж, горемыка! – Анюта обняла мужа, прижалась щекой к его щеке, постояла так немного и пошла в комнаты, тешась мыслями об улучшении семейного быта.

Дорога заняла три тягучих дня. Толику странно было думать, что он едет домой, к маме. Столько лет не был в этих краях! Добирался сначала поездом, потом автобусом, на попутке и пешком. Он преодолевал последние сотни метров, ведущие к родной избе. Шёл странной походкой — на ватных ногах, часто вздыхал полной грудью, пытаясь уменьшить волнение, и внимательно смотрел окрест. Деревня изменилась. Обветшали и вросли в землю избы. Все постройки были одного цвета — серого. Кое-где ровными грядками зеленели огороды, но в основном – запустенье, безрадостное, вымороченное отчаяньем. С трудом узнал родительский двор, подошёл к выгнутому дугой штакетнику, толкнул калитку, сделал несколько шагов и остановился посреди небольшого подворья. Огляделся, вздохнул ещё раз, прошагал к избе и ступил на порог. Дверь оказалась незапертой. Пересёк сени, толкнул ещё одну дверь и вошёл в сумрак горницы.

— Есть кто живой? – спросил тихо.

— А как же! Я живая, – раздался голос из чёрнеющего угла.

Глаза Толика скоро привыкли к темноте, и он различил фигуру старушки, примостившуюся на краю кровати.

Толик опустил рюкзак на пол и присел на скамью.

— Из собеса будете? – спросила мать.

— Нет.

— Летом привезли чурки и уж месяц, поди, жду, когда кого-нибудь

пришлют дров наколоть и в сени перенесть. В прошлом году зима была суровая, еле дотянула, думала, заиндевею в ледяной избе. Эту зиму ожидаем слабую, но без дров и мягкая зима жёстко постелит.

— Давайте я вам дров наколю! – вскочил Толик, неожиданно для себя назвав мать на «вы».

— Сиди. Успеется. Чай, по другому делу пришёл. Чует моё сердце, что снова про пенсию новость плохую принёс. Мародёрствуют начальники. Зачем у бабки последнее отбирать? Ить той пенсии с гулькин нос.

— А на что вы живёте?

— Из собеса шефствуют надо мной. Раз в неделю приезжают, хлеба и молока привозят. А когда и крупы с маргарином. Мало, конечно. Да я экономная, тяну до следующего раза.

— А чем вы занимаетесь?

— Что?

— Что делаете?

— Сижу.

— Нет, я не про то, что вы сейчас делаете. Я про то, чем вы каждый день занимаетесь?

— Сижу. Что ещё делать? А ты по какому делу, мил человек?

На чьём-то дворе залаяла собака, кудахтнула курица, а с неба донёсся гул летящего над облаками самолёта.

— Сын я ваш, Ольга Герасимовна.

— Сы-ы-ын? – недоверчиво протянула старушка, — Нету у меня сына. Пропал он.

— Как пропал?! Вот он я! Неужто не узнаёте? Посмотрите внимательно.

— А мне теперь смотри–не смотри – всё одно. Ослепла я.

— Как – ослепли?!

— А вот так. Не вижу ничего. В темноте живу. Уж приноровилась да и экономия опять же – электричество не трачу. Другие копеечку за свет отдают, а у меня копеечек нету. Правильно Господь рассудил: чем государству за электричество задалживать, лучше пусть бабка ослепнет.

— Я выйду на минутку?

— А чего ж, выходь.

Серо, неприглядно и бесприютно выглядело подворье. Подул ветер и охолодил слёзы на щеках взрослого сына. Завыл бы мужик, да постеснялся чувства оголить. Скрипнул зубами, вытер слёзы рукавом, высморкался в сторону и пошёл к сараю. Там увидел гору берёзовых чурок. В сарае отыскал топор, выбрал чурку покрупнее и начал колоть на ней дрова.

С работой Толик справился к вечеру. Дрова ровнёхонько уложил по обе стороны просторных сеней, взял несколько поленьев и затопил печь.

— А кто вам печь растапливает? – так и не решаясь назвать старушку мамой, поинтересовался Толик.

— Сама. У меня на пальцах за столько лет короста от ожогов образовалась, так что если суну руку в пламя, то уже не больно.

Разогрели еду в кастрюльке, на раскалённые круги печной плиты поставили чайник. Ольга Герасимовна стояла у стола и накладывала в тарелки кашу. Толик окинул взглядом её фигуру и поразился изменениям. Худенькая, седая, беззубая старая женщина небольшого росточка с невидящими глазами, улыбающимся лицом и обожжёнными пальцами была его мамой. Он спинным мозгом ощутил течение времени, а взглядом успел уловить, как начинают блекнуть очертания фигуры матери, истекая в небытие. Толик мотнул головой, прогоняя видение, и спросил:
— Я переночую у вас?

— А чего ж, ночуй.

После ужина отправился Толик в боковую комнатёнку на старый диван. Лампу не стал зажигать, нашарил в потёмках одеяло, лёг не раздеваясь, укрылся по самый подбородок и крепко задумался. Не затем он сюда приехал, чтоб каши отведать. Рассказать бы ей про все его заботы, про то, как гробился на тяжёлых работах — себя не жалел, чтоб лишнюю копейку иметь. Как прежде, чем жениться, денег поднакопил на шикарную свадьбу и на машину – завидным женихом был. Пахал по две-три смены, хватало и на оплату съёмных квартир, и на шубу молодой жене и на кооператив откладывал. На море семью возил и не раз. Четверых сыновей родил, и у каждого – своя сберкнижка на образование. Квартиру купил, наконец. Большую, просторную. Не просто так всё далось, ох не просто! Толик долго ворочался с боку на бок, вздыхал, кашлял, потом поднялся рывком и пошёл на ощупь в горницу. На фоне светлеющего окошка увидел чёрный силуэт матери, сидящей в своей извечной позе на краю кровати.

— Не спите?

— Не сплю.

Он набрал воздух в лёгкие, чтоб одним махом выложить матери историю своей трудной жизни, как вдруг услышал:

— Я ить не знаю, кто ты такой. Помирать не боюся, смерти каждый день жду. Господь не торопится меня забирать, и ты Eго не торопи.

— Зря вы так. Ничего плохого я вам не сделаю… Как мне доказать, что я ваш сын?

— Зачем доказывать? Сыновья – они о родителях пекутся, так же, как родители о них когда-то пеклись. Я своего до самой армии пестовала. В девятнадцать призвали его. Пока был в армии, письма писала, думами была с ним. А после армии приехал на два дня, с тех пор его не видела. Знаю, что сынок у него родился.

— Теперь уже четверо.

— Во-он как! А ты откуда знаешь?

— Ольга Герасимовна, я, я – сын ваш. Помните, когда мне пять лет исполнилось, вы щенка подарили? Я его вечером с собой в постель брал, а вы ругались.

— Нет, не помню.

— А вот шрам на локте. Потрогайте! Вы обед готовили, а я под руками вертелся и нечаянно прислонился к раскалённой кочерге. Вы мне несколько дней маслом подсолнечным ожог смазывали.

— Не помню.

— А друга моего Ваську Петренко помните? Он тоже

безотцовщиной был. С матерью его, правда, вы не ладили.

— Не помню, мил человек.

— Да как же так! Я и лицом на вас похож. Я – сын ваш, а вы – мать моя.

У старушки дрогнули веки. Толик не видел этого — темнота

надёжно скрывала выражение лица матери.

— Однажды я влюбился. Мне было четырнадцать, а ей двенадцать. Я привёл «невесту» домой и сказал, что теперь она будет жить с нами. Вы прогнали «невесту» и отлупили меня. Помните?… Неужели ничего не помните? Как же так – забыть такое!… Я заберу вас к себе.

— Нет, мил человек, мне здесь привычнее. Я хоть и слепа, но каждый уголок знаю, каждую стеночку. Ты иди спать, не тревожься. Утром поедешь.

Толик проснулся с больной головой. Не думал, что так повидается с матерью. Ожидал чуть ли не праздничной суеты, слёз радости, ахов и охов. А оно, вишь, как получилось. Не признала мать сына своего. Ехал сюда с тяжёлым сердцем, а уезжает с глыбой на душе. Что-то подсказывало ему, повиниться надо перед матерью, но не чувствовал сын вины своей перед нею, значит, и каяться было не в чем. От чая, предложенного матерью, отказался. Закинул рюкзак на плечо, подошёл к ней, не решаясь обнять на прощанье. Всматривался в морщинистое лицо и чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Поехал я.

— Доброго пути.

Ступил на подворье, оглянулся. В окне увидел мать. Лицо её казалось печальным. Отворил калитку и зашагал широким шагом по улице в сторону околицы. Чем дальше уходил от деревни, тем легче становилось. Чикнул воображаемым ножом, отрезал широкий ломоть жизненного хлеба, бросил его на дорогу и сразу же успокоился. «У каждого своя судьба. А мне семью поднимать надо», — сказал сам себе Толик и зашагал ещё быстрее, мысленно отправляясь туда, где был его дом, жена и дети.
Ольга Герасимовна долго сидела на своём посту у окна. Ни разу не шелохнулась. Наконец, произнесла:

— Вот и свиделись, сынок. Успел, таки…

Хороший текст на урок. Текст рассказа «Свиделись» Л.Куликова.

Людмила Куликова. Свиделись (рассказ)

В новой квартире пахло влажными обоями. Запах был приятен. Он связывался с  уверенностью в завтрашнем дне, надёжностью и чувством владения семьюдесятью квадратными метрами жилой площади. Впервые за долгие годы скитания по съёмным  квартирам отпустил Толика подспудный страх быть выселенным без причин, по прихоти хозяев. Даже многодневная нервотрёпка при подготовке к переезду не смогла испортить ему приподнятого настроения. С обретением квартиры показалось Толику, что он застолбил место на земном шаре и теперь никогда не умрёт.

По случаю новоселья Анюта испекла рыбный пирог с яйцом и зелёным лучком. Пирог стоял посреди стола, за которым собралась семья Титовых: отец, мать да четверо ребятишек. Анюта раскраснелась, хозяйничая; разливала чай, разрезала пирог, шутила с детьми. Дети звенели ложками о чашки, размешивая сахар, и с нетерпением поглядывали на блестящий коричневой коркой пирог. Толик смотрел на семью и был счастлив.  «Как в детстве у мамы», — неожиданно подумал он и почувствовал, как  только что переживаемое счастье затуманилось и потеряло блеск, будто червячок поселился в совершенном яблоке. Начал вспоминать, когда последний раз писал матери. Кажется, в год рождения первенца. Сейчас Алёшке тринадцать. Виделся с матерью сразу после армии, потом уехал за тридевять земель на новостройку. С их последнего свидания прошло двадцать четыре года.

— Налетай! – задорно призвала Анюта, села на стул и отхлебнула несколько глотков чая. Сынишки зачавкали, озорно переглядываясь и перемигиваясь, захлюпали ртами, втягивая горячий янтарный напиток, и заёрзали на стульях. Оживление за столом немного расслабило Толика, он с благодарностью принял у жены большой кусок пирога и стал неспеша есть.

— Анют, а где синяя папка с письмами?

— Я ещё три картонных коробки не разобрала. Наверное, в одной из них.

— Найди мне её.

— Срочно надо или подождёшь?

— Срочно.

Ребятишки уминали по второму куску, Анюта подливала чай в чашки, улыбкой откликаясь на весёлый детский гомон. Титовы дружно доели пирог и допили чай. Первый обед в новой квартире был неимоверно вкусным и укрепил ощущение счастья.

Спустя час сидел Толик за кухонным столом и просматривал содержимое папки. В ней хранилось несколько писем от сослуживцев, штук двадцать армейских фотографий и письмо от мамы. Когда он уходил в армию, матери исполнилось пятьдесят. Она писала ему длинные письма, перечисляя деревенские новости и какие-то мировые сенсации, шутила по-простому, по-бабьему, и неизменно заканчивала своим коронным: «Сыночку Толеньке от мамы Оленьки». Молодого солдата раздражали эти письма, он их прочитывал бегло, рвал на мелкие куски и выбрасывал в урну. Интересней было читать письма от девчонок, которые сотнями доставляла армейская почта на имя «самому красивому» или «самому весёлому» солдату. Толик пожалел сейчас о тех уничтоженных письмах. Сердце словно жаба проглотила – до чего неприятное чувство сжало его. Он взял в руки единственное сохранённое письмо матери, оставшееся с давних времён. Развернул. «Здравствуй, дорогой сынок Толик. Дошла до меня весть, что твой отец, от которого ты родился, помер. Уж и не помнишь его, поди. Малой ты был, когда он нас оставил. Так папаня твой и не удосужился сынка увидать, а ведь ты ему кровный. И я тебя уж столько лет не вижу. Не знаю, свидемся ли ещё. Сыну Толе от мамы Оли». Присказку поменяла. Сейчас, должно быть, совсем старенькой стала, — отметил про себя Титов.

— Анют, отпусти меня? Мать надо навестить.

— Как не вовремя! Столько работы в квартире и денег на поездку нет – всё переезд сожрал.

— Что, совсем нет?

— Нет. Я зарплату получу через две недели, твои отпускные на ремонт квартиры ушли, получка у тебя только через месяц. Едва на еду до моей зарплаты хватит.

— Значит, у Симоновых надо в долг брать.

— Что ж так приспичило? Столько лет словом не вспоминал и вдруг – «поеду»! А мне одной с четырьмя бойцами по детсадам-школам мотаться и на работу успевать бегать.

— Чувство у меня нехорошее, Анют. Отпусти! С детьми попрошу Любу Симонову пособить. Если уж брать в долг, то – по полной. А, Анют?

— Да езжай уж, горемыка! – Анюта обняла мужа, прижалась щекой к его щеке, постояла так немного и пошла в комнаты, тешась мыслями об улучшении семейного быта.

Дорога заняла три тягучих дня. Толику странно было думать, что он едет домой, к маме. Столько лет не был в этих краях! Добирался сначала поездом, потом на автобусе, на попутке и пешком. Он преодолевал последние сотни метров, ведущие к родной избе. Шёл странной походкой — на ватных ногах, часто вздыхал полной грудью, пытаясь уменьшить волнение, и внимательно смотрел окрест. Деревня изменилась. Обветшали и вросли в землю избы. Все постройки были одного цвета — серого. Кое-где ровными грядками зеленели огороды, но в основном – запустенье, безрадостное, вымороченное отчаяньем. С трудом узнал родительский двор, подошёл к выгнутому дугой штакетнику, толкнул калитку, сделал несколько шагов и остановился посреди небольшого подворья. Огляделся, вздохнул ещё раз, прошагал к избе и ступил на порог. Дверь оказалась незапертой. Пересёк сени, торкнул ещё одну дверь и вошёл в сумрак горницы.

— Есть кто живой? – спросил тихо.

—  А как же! Я живая, – раздался голос из тёмного угла.

Глаза Толика скоро привыкли к темноте, и он различил фигуру старушки, примостившуюся на краю кровати.

Толик опустил рюкзак на пол и присел на скамью.

— Из собеса будете? – спросила мать.

— Нет.

— Летом привезли чурки и уж месяц, поди, жду, когда кого-нибудь пришлют дров наколоть и в сени перенесть. В прошлом году зима была суровая, еле дотянула, думала, заиндивею в ледяной избе. Эту зиму ожидаем слабую, но без дров и мягкая зима жёстко постелит.

— Давайте я вам дров наколю! – вскочил Толик, неожиданно для себя назвав мать на «вы».

— Сиди. Успеется. Чай, по другому делу пришёл. Чует моё сердце, что снова про пенсию новость плохую принёс. Мародёрствуют начальники. Зачем у бабки последнее отбирать? Я ить той пенсии который год не получаю.

— А на что вы живёте?

— Из собеса шефствуют надо мной. Раз в неделю приезжают, хлеба и молока привозят. А когда и крупы с маргарином. Мало, конечно. Да я экономная, тяну до следующего раза.

— А чем вы занимаетесь?

— Что?

— Что делаете?

— Сижу.

— Нет, я не про то, что вы сейчас делаете. Я про то, чем вы каждый день занимаетесь?

— Сижу. Что ещё делать? А ты по какому делу, мил человек?

На чьём-то дворе залаяла собака, кудахтнула курица, а с неба донёсся гул летящего над облаками самолёта.

— Сын я ваш, Ольга Герасимовна.

— Сы-ы-ын? – недоверчиво протянула старушка, — Нету у меня сына. Пропал он.

— Как пропал?! Вот он я! Неужто не узнаёте? Посмотрите внимательно.

— А мне теперь смотри–не смотри – всё одно. Ослепла я.

— Как – ослепли?!

— А вот так. Не вижу ничего. В темноте живу. Уж приноровилась да и экономия опять же – электричество не трачу. Другие копеечку за свет отдают, а у меня копеечек нету. Правильно Господь рассудил: чем государству за электричество задалживать, лучше пусть бабка ослепнет.

— Я выйду на минутку?

— А чего ж, выходь.

Серо, неприглядно и бесприютно выглядело подворье. Подул ветер и охолодил слёзы на щеках взрослого сына. Завыл бы мужик, да постеснялся чувства оголить. Скрипнул зубами, вытер слёзы рукавом, высморкался в сторону и пошёл к сараю. Там увидел гору берёзовых чурок. В сарае отыскал топор, выбрал чурку покрупнее и начал колоть на ней дрова.

С работой справился Толик к вечеру. Дрова ровнёхонько уложил по обе стороны  просторных сеней, взял несколько поленьев и затопил печь.

— А кто вам печь растапливает? – так и не решаясь назвать старушку мамой, поинтересовался Толик.

— Сама. У меня на пальцах за столько лет короста от ожогов образовалась, так что если  суну руку в пламя, то уже не больно.

Разогрели еду в кастрюльке, на раскалённые круги печной плиты поставили чайник. Ольга Герасимовна стояла у стола и накладывала в тарелки кашу. Толик окинул взглядом её фигуру и поразился изменениям. Худенькая, седая, беззубая старая женщина небольшого росточка с невидящими глазами, улыбающимся лицом и обожжёнными пальцами была его мамой. Он спинным мозгом ощутил течение времени, а взглядом успел уловить, как начинают блекнуть очертания фигуры матери, истекая в небытие. Толик мотнул головой, прогоняя видение, и спросил:

— Я переночую у вас?

— А чего ж, ночуй.

После ужина отправился Толик в боковую комнатёнку на старый диван. Лампу не стал зажигать, нашарил в потёмках одеяло, лёг не раздеваясь, укрылся по самый подбородок  и крепко задумался. Не затем он сюда приехал, чтоб каши отведать. Рассказать бы ей про все его заботы, про то, как гробился на тяжёлых работах — себя не жалел, чтоб лишнюю копейку иметь. Как прежде, чем жениться, денег поднакопил на шикарную свадьбу и на машину – завидным женихом был. Пахал по две-три смены, хватало и на оплату съёмных квартир, и на шубу молодой жене и на кооператив откладывал. На море семью возил и не раз. Четверых сыновей родил, и у каждого – своя сберкнижка на образование. Квартиру купил, наконец. Большую, просторную. Не просто так всё далось, ох не просто! Толик долго ворочался с боку на бок, вздыхал, кашлял, потом поднялся рывком и пошёл наощупь в горницу. На фоне светлеющего окошка увидел чёрный силуэт матери, сидящей в своей извечной позе на краю кровати.

— Не спите?

— Не сплю.

Он набрал воздух в лёгкие, чтоб одним махом выложить матери историю своей трудной жизни, как вдруг услышал:

— Я ить не знаю, кто ты такой. Помирать не боюся, смерти каждый день жду. Господь не торопится меня забирать, и ты eго не торопи.

— Зря вы так. Ничего плохого я вам не сделаю… Как мне доказать, что я ваш сын?

— Зачем доказывать? Сыновья – они о родителях пекутся, так же, как родители о них когда-то пеклись. Я своего до самой армии пестовала. В девятнадцать призвали его. Пока был в армии, письма писала, думами была с ним. А после армии приехал на два дня, с тех пор его не видела. Знаю, что сынок у него родился.

— Теперь уже четверо.

— Воон как! А ты откуда знаешь?

— Ольга Герасимовна, я, я – сын ваш. Помните, когда мне пять лет исполнилось, вы щенка подарили? Я его вечером с собой в постель брал, а вы ругались.

— Нет, не помню.

— А вот шрам на локте. Потрогайте! Вы обед готовили, а я под руками вертелся и нечаянно прислонился к раскалённой кочерге. Вы мне несколько дней маслом подсолнечным ожог смазывали.

— Не помню.

— А друга моего Ваську Петренко помните? Он тоже безотцовщиной был. С матерью его, правда, вы не ладили.

— Не помню, мил человек.

— Да как же так! Я и лицом на вас похож. Я – сын ваш, а вы – мать моя.

У старушки дрогнули веки. Толик не видел этого — темнота надёжно скрывала выражение лица матери.

— Однажды я влюбился. Мне было четырнадцать, а ей двенадцать. Я привёл «невесту» домой и сказал, что теперь она будет жить с нами. Вы прогнали «невесту» и отлупили меня. Помните?… Неужели ничего не помните? Как же так – забыть такое!… Я заберу вас к себе.

— Нет, мил человек, мне здесь привычнее. Я хоть и слепа, но каждый уголок знаю, каждую стеночку. Ты иди спать, не тревожься. Утром поедешь

Толик проснулся с больной головой. Не думал, что так повидается с матерью. Ожидал чуть ли не праздничной суеты, слёз радости, ахов и охов. А оно, вишь, как получилось. Не признала мать сына своего. Ехал сюда с тяжёлым сердцем, а уезжает с глыбой на душе. Что-то подсказывало ему, повиниться надо перед матерью, но не чувствовал сын вины своей перед нею, значит, и каяться было не в чем. От чая, предложенного матерью, отказался. Закинул рюкзак на плечо, подошёл к ней, не решаясь обнять на прощанье. Всматривался в морщинистое лицо и чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Поехал я.

— Доброго пути.

Ступил на подворье, оглянулся. В окне увидел мать. Лицо её казалось печальным. Отворил калитку и зашагал широким шагом по улице в сторону околицы. Чем дальше уходил от деревни, тем легче становилось. Чикнул воображаемым ножом, отрезав широкий ломоть жизненного хлеба, бросил его на дорогу и сразу же успокоился. «У каждого своя судьба. А мне семью поднимать надо», — сказал сам себе Толик и зашагал ещё быстрее, мысленно отправляясь туда, где был его дом, жена и дети.

Ольга Герасимовна долго сидела на своём посту у окна. Ни разу не шелохнулась. Наконец, произнесла вслух:

— Вот и свиделись, сынок. Успел таки.

 

21 ноября 2007, Фризойтэ, Германия

Людмила Куликова, «Свиделись»: краткое содержание, анализ рассказа

Искусство и развлечения 11 февраля 2016

Обязаны ли сыновья и дочери заботиться о своих родителях? Или долг этот они отдают своим детям? На эти вопросы ответила в своем небольшом произведении Людмила Куликова. «Свиделись», краткое содержание которого представлено в данной статье, — это трогательная история о судьбе матери, которая испытывала столь невыносимую душевную боль, что ей стало легче поверить в гибель сына, нежели в его предательство.

Сыновья неблагодарность

Чрезвычайно сложную тему раскрыла в произведении малой прозы писательница Людмила Куликова. «Свиделись» – краткое содержание глубокой темы, посвященной неблагодарности детей, которую затрагивал и Пушкин в своей повести «Станционный смотритель», и Достоевский в романе «Униженные и оскорбленные». Молодые люди нередко, выпорхнув из родительского гнезда, улетают в новую жизнь стремительно, не оглядываясь. Их подгоняет непреодолимое желание не повторить судьбу несчастных матерей и отцов, унылая и безрадостная картина отчего дома и обычный человеческий эгоизм. Впереди – иное существование. В нем есть свои радости и трудности. А позади — опостылевший дом, в котором выдержано все в серых тонах, и время как будто остановилось. Будущего у его обитателей нет. Так зачем смешивать прошлое с настоящим, если можно просто забыть, изгнать из памяти образ человека, который где-то далеко, быть может, томится и страдает в мучительном ожидании? А еще проще убедить себя в том, что никто уже не ждет и все забыто.

Образ покинутых родителей в русской литературе

По объему является довольно небольшим произведение, которое создала Л. Куликова. «Свиделись», краткое содержание которого изложено ниже, — это, тем не менее, история целой жизни. Сравнивая рассказ современного автора с произведениями представителей русской классической литературы, можно обнаружить, что за последние двести лет мало что изменилось. Все так же существуют неблагодарные дети. И так же страдают старики, у которых жизнь после потери любимого сына или дочери продолжаться не может.

Рассказ, о котором идет речь в этой статье, входит сегодня в школьную программу. Это дает возможность современным подросткам понять глубокие проблемы отцов и детей на фоне сегодняшних реалий. Меняется со временем облик человека и то, что его окружает. Человеческие чувства и пороки остаются неизменны. А потому можно смело сказать, что проблема неблагодарности детей лучше всего раскрыта в следующих произведениях:

  • А. С. Пушкин «Станционный смотритель».
  • Ф. М. Достоевский «Униженные и оскорбленные».
  • Л. Н. Куликова «Свиделись».

Краткое содержание и образ персонажа

Главный герой рассказа – Толик. Фамилия — Титов. Более полным именем автор его не наделяет, возможно, потому, что человек этот не обладает зрелым мировоззрением, характерным его возрасту. А быть может, дело в том, что он был и остается Толиком, которого где-то далеко ждет любящая мать.

Действия в рассказе начинают разворачиваться в новой уютной квартире главного героя. Толик стал обладателем отдельного жилья, а значит, сбылась его мечта. Ведь к этому он стремился всю свою сознательную жизнь. И теперь, по случаю новоселья, жена испекла пирог, а за праздничным столом собралось все семейство.

Следует сказать, что герой Куликовой — персонаж, обладающий ценными положительными качествами. Он идеальный семьянин, человек, который живет ради жены и детей. Вот уже двадцать четыре года он работает, не покладая рук. Новая просторная квартира – следствие его многолетнего тяжелого труда. Рассказ «Свиделись» представляет собой короткий фрагмент из жизни трудолюбивого человека, отца семейства. Но этот герой является противоречивой личностью. Как мог он за столь долгий период не вспоминать о женщине, которая подарила ему жизнь? А ведь только во время семейного ужина в новой просторной квартире он вдруг вспоминает о матери. Семейное счастье, которое царит в доме Титовых, неожиданно омрачено сравнением: «Как в детстве у мамы». Но именно эта мысль и побуждает героя спустя много лет наконец посетить родной дом.

Воспоминания

Вдруг Толик начинает вспоминать материнские письма, которые он получал еще в армии и рвал сразу же на мелкие кусочки. Он думает о том, что не видел ее уже почти четверть века, а не писал более десяти лет. Толик отправляется в родную деревню повидаться с женщиной, которая родила его. Но когда они встречаются, не решается назвать ее матерью, а она отказывается верить в то, что он — ее сын. Мать слишком долго жила ожиданием. За долгие годы она устала плакать и смирилась с тем, что сына ее больше нет. Оказалось, что для материнского сердца невыносимо сыновье предательство.

Толик же ничего так и не понял. Посетив мать, он покинул родной дом навсегда, «отрезав широкий ломоть жизненного хлеба и бросив его на дорогу». Эти события изображает в своем рассказе «Свиделись» Куликова. Анализ произведения, однако, говорит о том, что история эта незаконченная. Настоящие терзания совести у Толика еще впереди. Раскрыть душевный мир главного героя и причину его столь бессердечного отношения к матери можно, рассмотрев художественные приемы, которые использует в рассказе «Свиделись» Куликова.

Анализа образа дома Титовых

В новой квартире Толику все доставляет удовольствие. И запах в ней приятен, и некая уверенность в завтрашнем дне витает в воздухе. Он так устал скитаться по съемным квартирам, что счастье от приобретения собственного жилья не смогла омрачить даже многодневная утомительная подготовка к переезду. И теперь он ощущает столь прочную уверенность в завтрашнем дне, что кажется ему, будто он почти бессмертен. Ведь не зря он так тяжело трудился все эти годы. Ему все-таки удалось «застолбить место на земном шаре».

Образ жизнерадостного и беззлобного человека создала в этом произведении Людмила Куликова. «Свиделись» – это рассказ, который начинается с описания картины идеального семейного счастья. Но лишь на первый взгляд могут показаться воспоминания о матери случайными. Толик, возможно, все эти годы прятал мысли о ней далеко, на самом дне своей души. Слишком много забот и прочих тревог было у него в жизни. Он должен был свить собственное гнездо, обеспечить будущее своим сыновьям, позаботиться о любимой жене. Но только цель была достигнута — и, словно червячок в совершенном яблоке, пробудились мысли о матери. События, которые охватывают всего несколько дней, отразила в этом произведении Людмила Куликова. «Свиделись» – это небольшой отрезок истории длиною в жизнь. Печальный рассказ об ожидании матери, которая была забыта своим сыном из-за бытовых проблем, стремления «отложить лишнюю копейку». Резкий контраст новому дому создает образ запущенной избы, который рисует Куликова.

«Свиделись»: тема дома

Деревня, в которой живет мать, изображена в серых безрадостных тонах. Дома обветшали и вросли в землю. Вокруг царит отчаяние и запустенье. Сама изба не освещается, обстановка в ней довольна неприглядная. Рассказ «Свиделись» построен на антитезе. С одной стороны – жизнеутверждающая картина семейного быта Титовых. С другой – безжизненная атмосфера, царящая в избе. На этом противопоставлении основана идея, которую заложила в произведение Людмила Куликова. «Свиделись», герои которого описаны чрезвычайно скупо, являет собой художественное произведение, в котором «говорят» дома и обстановка в них. Именно изображение избы раскрывает внутренний мир ее хозяйки.

Образ Ольги Герасимовны

Мать не признала его. Но в последней фразе, которым завершается рассказ «Свиделись» Куликовой, становится ясно, что героиня этого произведения ничего не забывала. Долгие годы ожидания убили ее. Она уже не ждала сына, и увидеть его живым и невредимым значило убедиться в его предательстве. Хотя «увидеть» – слово, которое к ней неприменимо, так как она потеряла зрение.

Образ матери показался Толику совсем чужим: невысокая старая женщина с невидящими глазами и обожженными пальцами. Неужели это та женщина, письма от которой он так часто получал в армии и чьи послания всегда заканчивались незамысловатой присказкой «Сыну Толе от мамы Оли»?

Письма матери

Они его чрезвычайно раздражали. Пространные письма от любящей матери ему были неинтересны, и он рвал их сразу же после прочтения. Куда приятнее было читать послания от молодых девушек. Тему, во все времена актуальную, подняла в рассказе «Свиделись» Куликова. Проблематика этого произведения заключается в сложных взаимоотношениях родителей и детей. Однако трудности могут иметь различный характер. Между матерью и сыном нередко присутствуют разногласия относительно того или иного вопроса. Детей часто утомляет чрезмерная забота, которую один из современных российских авторов однажды назвал «террором любви». Но герой Куликовой не испытывал излишней опеки и не страдал от навязанного матерью мнения. Он ее просто-напросто стыдился. Причину этого низкого чувства может раскрыть дальнейший анализ произведения.

Безотцовщина

В одном из писем мать рассказывает Толику о смерти отца. Он совсем не помнит этого человека. Толик рос безотцовщиной. Когда, наведавшись к матери, он пытается убедить ее в том, что он и есть ее любимый сын Толя, то вспоминает об одном из своих приятелей, который был якобы тоже сыном матери-одиночки. Упоминание о друге детства, который был таким же безотцовщиной, является одним из немногих, которые приходят на ум блудному сыну. И это не случайно.

Расти без отца непросто. И особенно это сложно, когда жизнь протекает в небольшой деревушке, где каждый друг о друге знает все. Отсутствие отца для мальчика не проходит бесследно. Некоторые подростки в неполной семье взрослеют раньше, чем их сверстники, возлагая на себя заботу о матери. Другие же, напротив, стремятся забыть во что бы то ни стало обидное слово «безотцовщина», убежать от него, скрыться. Чтобы где-то далеко создать полноценную правильную семью. Таким был Толик. Он так хотел иметь свой дом и познать истинную радость семейного счастья, что, не задумываясь, вычеркнул из памяти все, что было связано с детством, а прежде всего — свою мать.

Слепота

В чем смысл названия рассказа Куликовой? Свиделись… Героиня этого произведения не раз произносит это слово. Она говорит о желании «свидеться» с сыном в письме к нему. И она произносит фразу «Вот и свиделись» после того, как он покидает ее в последний раз.

Она хотела увидеть сына. Но поскольку это желание оказалось недосягаемым для нее, она потеряла зрение. Слепота матери в рассказе имеет символическое значение. Как только угасла надежда Ольги Герасимовны «свидеться» с сыном, она утратила и необходимость видеть. Зрение ей было больше ни к чему.

Несостоявшееся покаяние

В ночь, которую провел в доме матери Толик, он не сомкнул глаз. Он все вспоминал о годах минувших. О том, как трудно было зарабатывать деньги на шубу жене, поездки на море, новую квартиру. Об этом Толик хотел рассказать и Ольге Герасимовне, дабы оправдать себя в ее глазах. Но не смог. Она упорно не признавала в нем сына. Но даже если бы он и поведал ей о трудностях, которые преодолевал все эти годы, едва ли она бы его поняла. Человеку, который за большую часть своей жизни не нашел времени увидеться с матерью, оправдания нет.

Другие герои

Совсем немного автор рассказал о прочих персонажах. Ими являются жена и четверо сыновей Толика. Да о них и сказать нечего, поскольку они являются частью счастливой солнечной картины семейного счастья. Исключительно ради них жил и работал герой рассказа последние двадцать четыре года, в чем был искренне убежден. В действительности же он предал свою мать из-за собственного эгоизма и слабости.

Назад в новую жизнь

Толик снова покинул мать. Лицо ее в последнее мгновение показалось ему грустным. Главный персонаж этого рассказа уходит, отбрасывая в сторону все, что связывает его с родным домом. Он уже никогда не увидит мать, но вспомнит о ней не раз. С годами все незначительнее станет житейская суета. А боль в сердце о забытой матери тем временем будет все накаляться. Однако «свидеться» ему, увы, уже будет не с кем.

В стиле психологической прозы создала рассказ «Свиделись» Куликова. Жанр этот предполагает изучение и анализ человеческой души на примере одного-двух героев. В этом произведении можно прочитать судьбы всех покинутых матерей и душевные терзания сыновей, их предавших.


Источник: fb.ru

Урок «Нравственные проблемы рассказа Л.Куликовой «Свиделись»»

Тема: Нравственные проблемы рассказа Л.Куликовой «Свиделись»

Оборудование урока: текст рассказа Куликовой «Свиделись», проектор, презентация, словари, раздаточный материал таблица с заданиями.

Тип урока по форме: диалогический.

Форма работы:  групповая, индивидуальная,фронтальная.

1.Приветствие.«Здравствуйте!”

Я прошу вас закрыть глаза, и вспомнить свою любимую маму, представить ее и улыбнуться.

Мотивация учебной деятельности.

2. Работа с высказыванием. Слайд 1. На доске появляются слова М.Горького: “Прекраснейшее существо, у которого мы всегда в долгу…”

– Как вы думаете, к кому обращены слова Горького? Все ли слова в этом высказывании кажутся вам точными и правильными? Каким словом можно заменить это слово существо?

3.Слово учителя. Образ матери – вневременное понятие. Связь  между матерью и ребёнком на генетическом уровне, на уровне подсознания. И эта родственная, кровная связь, духовное просветление с годами должны только крепнуть. Но в  жизни бывает по-разному.

Отношения взрослых детей к своим родителям — проблема далеко не новая в русской литературе. Обращаются к ней и современные авторы. Так в рассказе Куликовой «Свиделись» мы становимся свидетелями ещё одной жизненной  драмы. Я надеюсь, что все прочитали рассказ и поделились своими впечатлениями . 

4.Проверка домашнего задания. Отзыв о рассказе

5. Актуализация опорных знаний.

 Образ матери встречался нам с вами не в одном литературном произведении. Я вам сейчас прочитаю отрывок из произведения, а вы попробуете вспомнить из какого он произведения.

 «Катерина Петровна лежала бледная, маленькая, как будто безмятежно уснувшая. — Не дождалась, — пробормотал Тихон. — Эх, горе её горькое, страданье неписаное!» Из какого произведения эти строчки? ( «Телеграмма» К.Паустовский.) «Будь человеком — говорит автор.- За добро плати добром!» Рассказ учит нас, чтобы мы не  забывали о самых близких, самых родных, которые так нуждаются в нас, а то может оказаться поздно.

6.Таким образом, о чем же сегодня пойдёт речь на уроке. В Отношениях родителелей  с детьми всегда все ли гладко?Сформулируйте тему. Какие задачи перед собой поставим?

Проверим себя по слайду 2.

 Работа с текстом.

 7.  Беседа по вопросам.

Когда мы впервые знакомимся с Толиком?

В чём счастье Толика?

Что может его испортить?

Что мы узнаём о взаимоотношениях Толика и матери?

Какое решение принимает наш герой?

8. ФИЗМИНУТКА. Сейчас, я бы хотела, чтобы вы подошли к доске и собрали правильно разорванные высказывания. Прочитали вслух одно из них.

9.Работа  в группах. Выразительное чтение, чтение по ролям. Составление вопросов к фрагментам и постараться самим ответить на них

 1 группа.  Фрагмент текста о том, как Толик добирался к матери.

Работа со словарём: Что такое горница? Сени?

Вопросы по тексту:(Почему Толик вздыхает?Что он чувствует когда едет домой к матери?, Что он чувствует, когда видит дом и деревню?Что он чувствует, переступая порог родного дома?)

2 группа. Чтение по ролям фрагмента встречи с матерью. ( Со слов « Есть кто живой? — спросил тихо»  до слов «Правильно Господь рассудил: чем государству за электричество задалживать, лучше пусть бабка ослепнет.»)

 

Вопросы: (Почему не сразу признаётся, что он сын? Что он может или должен спросить у матери?Почему мать не говорит правду, что узнала сына?

Вопрос всем:  Толик не видел мать 24 года. Какой она стала? Опишите её. Какие изобразительно-выразительные средства языка   использует в портрете автор? Что эти эпитеты дают почувствовать?

9.Работа с иллюстрацией. Слайд 3. Опишите героиню картины Малявина. Похожа ли она на мать Толика? Что общего? Есть ли различия? Докажите текстом.

Какими же приёмами пользуется автор для создания характеристики героев? (портрет и речь)

3 группа. Инсценирование эпизода,  в котором Толик пытается доказать, что он сын.( Со  слов « Я своего до самой армии пестовала.» до слов « Утром поедешь»)

Вопросы:  Как хотел Толик, чтобы его мать встретила? Как  люди встречаются? 

Вопрос всем: А как доказать, что мы дети своих родителей?

4 группа. Выразительное чтение заключительного фрагмента со слов «Толик проснулся с больной головой»

Задание: Озаглавьте этот фрагмент. Как последний  эпизод связан с заголовком рассказа? Какова роль этого фрагмента в композиции произведения? В каком предложении выражено отношения автора к происходящему? Какие  художественные средства использованы? Какова их роль?

Послетекстовая работа.

10.Беседа по вопросам: Почему герой так уехал?

Почему мать не захотела сказать, что узнала сына?

Почему автор называет его Толиком?

Можно ли сказать,что Толик не любил свою мать? (Конечно, нет. Ведь, он рвал письма только из-за того, что стеснялся своих сослуживцев, которые в отличае от него, читали письма от девушек.)

Определите нравственные проблемы, которые автор предлагает осмыслить читателю? ( Проблема отношения детей к родителям, проблема одиночества, проблема материального достатка и души)

 Чему научил вас рассказ?

Почему так происходит в жизни?

Кому можно порекомендовать прочитать данный рассказ?

Какие вы хотите обсудить вопросы, связанные с содержанием рассказа?

11.Рефлексия.

Удалось ли нам реализовать задачи, намеченные в начале урока?

Чья работа показалась вам наиболее интересной и заслуживает особой оценки?

Продолжите начатые предложения… Слайд 4.

12. Заключение.

Мы прочитали это произведение, чтобы духовная память наша была всегда вместе с нами. Чтобы чувство вины не обжигало бессонными ночами, чтобы не было непоправимой вины и невозможности что-то исправить. Любите своих матерей, берегите! И спешите к ним всегда! Об этом и наш видеоролик, который я предлагаю вам просмотреть.

10. Спасибо большое, ребята. Мне было очень вкусно сегодня с вами на уроке. Я бы хотела, чтобы вы с таким же аппетитом,с каким вы работали на сегодняшнем уроке, написали сочинение, используя в качестве аргумента этот рассказ Куликовой «Свиделись». Скажите, какое направление вы выберете?   (Равнодушие и отзывчивость). Хорошо, а видеоролик, я думаю, вдохновит вас на написание этого сочинения.

 Спасибо за урок, можете отдыхать.

Использованная литература:

 

 Л.М.Куликова «Свиделись». 8-11 классы. Л.М.Коновалова. Журнал «Русский язык и литература. Всё для учителя» №7 2015г

Таблица с заданиями

1 группа.  Фрагмент текста о том, как Толик добирался до матери.

Работа со словарём: Что такое горница? Сени?

 

Вопросы

Ответы

Примеры

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2 группа. Чтение по ролям фрагмента встречи с матерью. ( Со слов « Есть кто живой? — спросил тихо»  до слов «Правильно Господь рассудил: чем государству за электричество задалживать, лучше пусть бабка ослепнет.»)

Вопросы

Ответы

Примеры

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3 группа. Инсценирование эпизода,  в котором Толик пытается доказать, что он сын.( Со  слов « Я своего до самой армии пестовала.» до слов « Утром поедешь»)

 

Вопросы

Ответы

Примеры

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

4 группа. Выразительное чтение заключительного фрагмента со слов «Толик проснулся с больной головой»

 

Вопросы

Ответы

Примеры

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Высказывания о матери:


Презентация урока литературы «Нравственные проблемы рассказа
PPT / 1.42 Мб

 

Сердце матери — бездна, в глубине которой всегда найдётся прощение. — Оноре де Бальзак.

 

Мать — это не тот человек, которого следует опасаться, но тот человек, который делает чувство опасения ненужным! — Д. Кенфилд.

Мать — это самое трогательное из всего, что есть на земле. Мать — это значит: прощать и приносить себя в жертву. — Эрих Мария Ремарк.

Мама – вот слово, что все понимают. Каждый своё что-то с ним вспоминает. С мамою связаны все наши дни, Маму забыть не дадут нам они.

Мама — это самое красивое слово, произнесенное человеком.

Мама — самая дорогая роскошь в мире. Так будьте добры, цените её.

Только у мамы самые ласковые руки, самая нежная улыбка и самое любящее сердце…

Я приеду к тебе, моя мама, поцелую морщинки твои, пусть проносятся годы упрямо… только ты, моя мама, ЖИВИ..

видеоролик мамы

 

Людмила Куликова     «Свиделись»

В новой квартире пахло влажными обоями. Запах был приятен. Он связывался с уверенностью в завтрашнем дне, надёжностью и чувством владения семьюдесятью квадратными метрами жилой площади. Впервые за долгие годы скитания по съёмным квартирам отпустил Толика подспудный страх быть выселенным по прихоти хозяев.  Даже многодневная нервотрёпка при подготовке к переезду не смогла испортить ему приподнятого настроения. С обретением квартиры показалось Толику, что он застолбил место на земном шаре и теперь никогда не умрёт.

По случаю новоселья Анюта испекла рыбный пирог с яйцом и зелёным лучком. Поставила его на середину стола, за которым собралась семья Титовых: отец, мать да четверо ребятишек. Анюта раскраснелась, хозяйничая; разливала чай, нарезала куски, шутила с детьми. Дети звенели ложками о чашки, размешивая сахар, и с нетерпением поглядывали на поблескивающий коричневой коркой рыбник. Толик смотрел на семью и был счастлив. «Как в детстве у мамы», — неожиданно подумал он и почувствовал, как только что переживаемое счастье затуманилось и потеряло лоск, будто червячок поселился в совершенном яблоке. Начал вспоминать, когда последний раз писал матери. Кажется, в год рождения первенца. Сейчас Алёшке тринадцать. Виделся с матерью сразу после армии, потом уехал за тридевять земель на стройку. С их последнего свидания прошло двадцать четыре года.

— Налетай! – задорно призвала Анюта, села на стул и отхлебнула несколько глотков чая. Сынишки зачавкали, озорно переглядываясь и перемигиваясь, захлюпали ртами, втягивая горячий янтарный напиток, и заёрзали на стульях. Оживление за столом немного расслабило Толика, он с благодарностью принял у жены большой кусок пирога и стал неспеша есть. 

 — Анют, а где синяя папка с письмами?

 — Я ещё три картонных коробки не разобрала. Наверное, в одной из них. — Найди мне её.

— Срочно надо или подождёшь?

— Срочно.

Ребятишки уминали по второму куску, Анюта подливала в чашки, улыбкой откликаясь на весёлый детский гомон. Титовы дружно доели и допили. Первая трапеза в новой квартире оказалась  неимоверно вкусной и укрепила ощущение счастья.

 Спустя час сидел Толик за кухонным столом и просматривал содержимое папки. В ней хранились несколько писем от сослуживцев, штук двадцать армейских фотографий и весточка от мамы. Когда он уходил в армию, матери исполнилось пятьдесят. Она писала ему длинные послания, перечисляя деревенские новости и какие-то мировые сенсации, шутила по-простому, по-бабьему и неизменно заканчивала своим обычным: «Сыночку Толеньке от мамы Оленьки». Молодого солдата раздражали эти письма, он их прочитывал бегло, рвал на мелкие куски и выбрасывал в урну. Интересней читать письма от девчонок, которые сотнями доставляла армейская почта на имя «самого красивого» или «самого весёлого» солдата. Толик пожалел сейчас о тех уничтоженных письмах. Сердце будто в размерах уменьшилось – до чего неприятное чувство сжало его. Он взял в руки единственное сохранённое письмо матери, оставшееся с давних времён. Развернул. «Здравствуй, дорогой сынок Толик. Дошла до меня весть, что твой отец, от которого ты родился, помер. Уж и не помнишь его, поди. Малой ты был, когда он нас оставил. Так папаня твой и не удосужился сынка увидать, а ведь ты ему кровный. И я тебя уж столько лет не вижу. Не знаю, свидИмся ли ещё». А внизу добавлено: «Сыну Толе от мамы Оли». Присказку поменяла, — отметил про себя Титов.

 — Анют, отпустишь меня? Мать надо навестить.

— Как не вовремя! Столько работы в квартире и денег на поездку нет – всё переезд сожрал.

— Что, совсем нет?

— Нет. Я зарплату получу через две недели, твои отпускные на ремонт квартиры ушли, получка у тебя только через месяц. Едва на еду до моей зарплаты хватит.

— Значит, у Симоновых надо в долг брать.

— Что ж так приспичило? Столько лет словом не вспоминал и вдруг

 – «поеду»! А мне одной с четырьмя бойцами по детсадам-школам

 мотаться и на работу успевать бегать.

— Чувство у меня нехорошее, Анют. Отпусти! С детьми попрошу Любу Симонову пособить. Если уж брать в долг, то – по полной. А, Анют?

— Да езжай уж, горемыка! – Анюта обняла мужа, прижалась щекой к его щеке, постояла так немного и пошла в комнаты, тешась мыслями об улучшении семейного быта.

 Дорога заняла три тягучих дня. Толику странно было думать, что он едет домой, к маме. Столько лет не был в этих краях! Добирался сначала поездом, потом автобусом, на попутке и пешком. Он преодолевал последние сотни метров, ведущие к родной избе. Шёл странной походкой — на ватных ногах, часто вздыхал полной грудью, пытаясь уменьшить волнение, и внимательно смотрел окрест. Деревня изменилась. Обветшали и вросли в землю избы. Все постройки были одного цвета — серого. Кое-где ровными грядками зеленели огороды, но в основном – запустенье, безрадостное, вымороченное отчаяньем. С трудом узнал родительский двор, подошёл к выгнутому дугой штакетнику, толкнул калитку, сделал несколько шагов и остановился посреди небольшого подворья. Огляделся, вздохнул ещё раз, прошагал к избе и ступил на порог. Дверь оказалась незапертой. Пересёк сени, торкнул ещё одну дверь и вошёл в сумрак горницы.

 — Есть кто живой? – спросил тихо.

— А как же! Я живая, – раздался голос из чёрнеющего угла.

Глаза Толика скоро привыкли к темноте, и он различил фигуру старушки, примостившуюся на краю кровати.

 Толик опустил рюкзак на пол и присел на скамью.

— Из собеса будете? – спросила мать.

— Нет.

— Летом привезли чурки и уж месяц, поди, жду, когда кого-нибудь

 пришлют дров наколоть и в сени перенесть. В прошлом году зима была суровая, еле дотянула, думала, заиндЕвею в ледяной избе. Эту зиму ожидаем слабую, но без дров и мягкая зима жёстко постелит.

 — Давайте я вам дров наколю! – вскочил Толик, неожиданно для себя назвав мать на «вы».

— Сиди. Успеется. Чай, по другому делу пришёл. Чует моё сердце, что снова про пенсию новость плохую принёс. Мародёрствуют начальники. Зачем у бабки последнее отбирать? Ить той пенсии с гулькин нос.

— А на что вы живёте?

— Из собеса шефствуют надо мной. Раз в неделю приезжают, хлеба и молока привозят. А когда и крупы с маргарином. Мало, конечно. Да я экономная, тяну до следующего раза.

— А чем вы занимаетесь?

— Что?

— Что делаете?

— Сижу.

 — Нет, я не про то, что вы сейчас делаете. Я про то, чем вы каждый день занимаетесь?

— Сижу. Что ещё делать? А ты по какому делу, мил человек?

 На чьём-то дворе залаяла собака, кудахтнула курица, а с неба донёсся гул летящего над облаками самолёта.

 — Сын я ваш, Ольга Герасимовна.

— Сы-ы-ын? – недоверчиво протянула старушка, — Нету у меня сына. Пропал он.

— Как пропал?! Вот он я! Неужто не узнаёте? Посмотрите внимательно.

— А мне теперь смотри–не смотри – всё одно. Ослепла я.

— Как – ослепли?!

— А вот так. Не вижу ничего. В темноте живу. Уж приноровилась да и экономия опять же – электричество не трачу. Другие копеечку за свет отдают, а у меня копеечек нету. Правильно Господь рассудил: чем государству за электричество задалживать, лучше пусть бабка ослепнет.

— Я выйду на минутку?

— А чего ж, выходь.

Серо, неприглядно и бесприютно выглядело подворье. Подул ветер и охолодил слёзы на щеках взрослого сына. Завыл бы мужик, да постеснялся чувства оголить. Скрипнул зубами, вытер слёзы рукавом, высморкался в сторону и пошёл к сараю. Там увидел гору берёзовых чурок. В сарае отыскал топор, выбрал чурку покрупнее и начал колоть на ней дрова.

 С работой Толик справился к вечеру. Дрова ровнёхонько уложил по обе стороны просторных сеней, взял несколько поленьев и затопил печь.

— А кто вам печь растапливает? – так и не решаясь назвать старушку мамой, поинтересовался Толик.

— Сама. У меня на пальцах за столько лет короста от ожогов образовалась, так что если суну руку в пламя, то уже не больно.

Разогрели еду в кастрюльке, на раскалённые круги печной плиты поставили чайник. Ольга Герасимовна стояла у стола и накладывала в тарелки кашу. Толик окинул взглядом её фигуру и поразился изменениям. Худенькая, седая, беззубая старая женщина небольшого росточка с невидящими глазами, улыбающимся лицом и обожжёнными пальцами была его мамой. Он спинным мозгом ощутил течение времени, а взглядом успел уловить, как начинают блекнуть очертания фигуры матери, истекая в небытие. Толик мотнул головой, прогоняя видение, и спросил: — Я переночую у вас?

— А чего ж, ночуй.

 После ужина отправился Толик в боковую комнатёнку на старый диван. Лампу не стал зажигать, нашарил в потёмках одеяло, лёг не раздеваясь, укрылся по самый подбородок и крепко задумался. Не затем он сюда приехал, чтоб каши отведать. Рассказать бы ей про все его заботы, про то, как гробился на тяжёлых работах — себя не жалел, чтоб лишнюю копейку иметь. Как прежде, чем жениться, денег поднакопил на шикарную свадьбу и на машину – завидным женихом был. Пахал по две-три смены, хватало и на оплату съёмных квартир, и на шубу молодой жене и на кооператив откладывал. На море семью возил и не раз. Четверых сыновей родил, и у каждого – своя сберкнижка на образование. Квартиру купил, наконец. Большую, просторную. Не просто так всё далось, ох не просто! Толик долго ворочался с боку на бок, вздыхал, кашлял, потом поднялся рывком и пошёл наощупь в горницу. На фоне светлеющего окошка увидел чёрный силуэт матери, сидящей в своей извечной позе на краю кровати.

— Не спите?

— Не сплю.

Он набрал воздух в лёгкие, чтоб одним махом выложить матери историю своей трудной жизни, как вдруг услышал:

— Я ить не знаю, кто ты такой. Помирать не боюся, смерти каждый день жду. Господь не торопится меня забирать, и ты Eго не торопи.

 — Зря вы так. Ничего плохого я вам не сделаю… Как мне доказать, что я ваш сын?

— Зачем доказывать? Сыновья – они о родителях пекутся, так же, как родители о них когда-то пеклись. Я своего до самой армии пестовала. В девятнадцать призвали его. Пока был в армии, письма писала, думами была с ним. А после армии приехал на два дня, с тех пор его не видела. Знаю, что сынок у него родился.

— Теперь уже четверо.

— Воон как! А ты откуда знаешь?

— Ольга Герасимовна, я, я – сын ваш. Помните, когда мне пять лет исполнилось, вы щенка подарили? Я его вечером с собой в постель брал, а вы ругались.

— Нет, не помню.

— А вот шрам на локте. Потрогайте! Вы обед готовили, а я под руками вертелся и нечаянно прислонился к раскалённой кочерге. Вы мне несколько дней маслом подсолнечным ожог смазывали.

— Не помню.

— А друга моего Ваську Петренко помните? Он тоже

безотцовщиной был. С матерью его, правда, вы не ладили.

 — Не помню, мил человек.

— Да как же так! Я и лицом на вас похож. Я – сын ваш, а вы – мать моя.

 У старушки дрогнули веки. Толик не видел этого — темнота

надёжно скрывала выражение лица матери.

— Однажды я влюбился. Мне было четырнадцать, а ей двенадцать. Я привёл «невесту» домой и сказал, что теперь она будет жить с нами. Вы прогнали «невесту» и отлупили меня. Помните?… Неужели ничего не помните? Как же так – забыть такое!… Я заберу вас к себе.

— Нет, мил человек, мне здесь привычнее. Я хоть и слепа, но каждый уголок знаю, каждую стеночку. Ты иди спать, не тревожься. Утром поедешь.

 Толик проснулся с больной головой. Не думал, что так повидается с матерью. Ожидал чуть ли не праздничной суеты, слёз радости, ахов и охов. А оно, вишь, как получилось. Не признала мать сына своего. Ехал сюда с тяжёлым сердцем, а уезжает с глыбой на душе. Что-то подсказывало ему, повиниться надо перед матерью, но не чувствовал сын вины своей перед нею, значит, и каяться было не в чем. От чая, предложенного матерью, отказался. Закинул рюкзак на плечо, подошёл к ней, не решаясь обнять на прощанье. Всматривался в морщинистое лицо и чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Поехал я.

— Доброго пути.

  Ступил на подворье, оглянулся. В окне увидел мать. Лицо её казалось печальным. Отворил калитку и зашагал широким шагом по улице в сторону околицы. Чем дальше уходил от деревни, тем легче становилось. Чикнул воображаемым ножом, отрезал широкий ломоть жизненного хлеба, бросил его на дорогу и сразу же успокоился. «У каждого своя судьба. А мне семью поднимать надо», — сказал сам себе Толик и зашагал ещё быстрее, мысленно отправляясь туда, где был его дом, жена и дети. Ольга Герасимовна долго сидела на своём посту у окна. Ни разу не шелохнулась. Наконец, произнесла:

— Вот и свиделись, сынок. Успел таки.

21 ноября 2007, Фризойтэ, Германия

Людмила Куликова. Свиделись

Людмила Куликова. Свиделись

В новой квартире пахло влажными обоями. Запах был приятен. Он связывался с уверенностью в завтрашнем дне, надёжностью и чувством владения семьюдесятью квадратными метрами жилой площади. Впервые за долгие годы скитания по съёмным квартирам отпустил Толика подспудный страх быть выселенным по прихоти хозяев. Даже многодневная нервотрёпка при подготовке к переезду не смогла испортить ему приподнятого настроения. С обретением квартиры показалось Толику, что он застолбил место на земном шаре и теперь никогда не умрёт.

По случаю новоселья Анюта испекла рыбный пирог с яйцом и зелёным лучком. Поставила его на середину стола, за которым собралась семья Титовых: отец, мать да четверо ребятишек. Анюта раскраснелась, хозяйничая; разливала чай, нарезала куски, шутила с детьми. Дети звенели ложками о чашки, размешивая сахар, и с нетерпением поглядывали на поблескивающий коричневой коркой рыбник. Толик смотрел на семью и был счастлив. «Как в детстве у мамы», — неожиданно подумал он и почувствовал, как только что переживаемое счастье затуманилось и потеряло лоск, будто червячок поселился в совершенном яблоке. Начал вспоминать, когда последний раз писал матери. Кажется, в год рождения первенца. Сейчас Алёшке тринадцать. Виделся с матерью сразу после армии, потом уехал за тридевять земель на стройку. С их последнего свидания прошло двадцать четыре года.
— Налетай! – задорно призвала Анюта, села на стул и отхлебнула несколько глотков чая. Сынишки зачавкали, озорно переглядываясь и перемигиваясь, захлюпали ртами, втягивая горячий янтарный напиток, и заёрзали на стульях. Оживление за столом немного расслабило Толика, он с благодарностью принял у жены большой кусок пирога и стал неспеша есть.

— Анют, а где синяя папка с письмами?
— Я ещё три картонных коробки не разобрала. Наверное, в одной из них.

— Найди мне её.
— Срочно надо или подождёшь?
— Срочно.
Ребятишки уминали по второму куску, Анюта подливала в чашки, улыбкой откликаясь на весёлый детский гомон. Титовы дружно доели и допили. Первая трапеза в новой квартире оказалась неимоверно вкусной и укрепила ощущение счастья.

Спустя час сидел Толик за кухонным столом и просматривал содержимое папки. В ней хранились несколько писем от сослуживцев, штук двадцать армейских фотографий и весточка от мамы. Когда он уходил в армию, матери исполнилось пятьдесят. Она писала ему длинные послания, перечисляя деревенские новости и какие-то мировые сенсации, шутила по-простому, по-бабьему и неизменно заканчивала своим обычным: «Сыночку Толеньке от мамы Оленьки». Молодого солдата раздражали эти письма, он их прочитывал бегло, рвал на мелкие куски и выбрасывал в урну. Интересней читать письма от девчонок, которые сотнями доставляла армейская почта на имя «самого красивого» или «самого весёлого» солдата. Толик пожалел сейчас о тех уничтоженных письмах. Сердце будто в размерах уменьшилось – до чего неприятное чувство сжало его. Он взял в руки единственное сохранённое письмо матери, оставшееся с давних времён. Развернул. «Здравствуй, дорогой сынок Толик. Дошла до меня весть, что твой отец, от которого ты родился, помер. Уж и не помнишь его, поди. Малой ты был, когда он нас оставил. Так папаня твой и не удосужился сынка увидать, а ведь ты ему кровный. И я тебя уж столько лет не вижу. Не знаю, свидимся ли ещё». А внизу добавлено: «Сыну Толе от мамы Оли». Присказку поменяла, — отметил про себя Титов.

— Анют, отпустишь меня? Мать надо навестить.
— Как не вовремя! Столько работы в квартире и денег на поездку нет – всё переезд сожрал.
— Что, совсем нет?
— Нет. Я зарплату получу через две недели, твои отпускные на ремонт квартиры ушли, получка у тебя только через месяц. Едва на еду до моей зарплаты хватит.
— Значит, у Симоновых надо в долг брать.
— Что ж так приспичило? Столько лет словом не вспоминал и вдруг
– «поеду»! А мне одной с четырьмя бойцами по детсадам-школам
мотаться и на работу успевать бегать.
— Чувство у меня нехорошее, Анют. Отпусти! С детьми попрошу Любу Симонову пособить. Если уж брать в долг, то – по полной. А, Анют?
— Да езжай уж, горемыка! – Анюта обняла мужа, прижалась щекой к его щеке, постояла так немного и пошла в комнаты, тешась мыслями об улучшении семейного быта.

Дорога заняла три тягучих дня. Толику странно было думать, что он едет домой, к маме. Столько лет не был в этих краях! Добирался сначала поездом, потом автобусом, на попутке и пешком. Он преодолевал последние сотни метров, ведущие к родной избе. Шёл странной походкой — на ватных ногах, часто вздыхал полной грудью, пытаясь уменьшить волнение, и внимательно смотрел окрест. Деревня изменилась. Обветшали и вросли в землю избы. Все постройки были одного цвета — серого. Кое-где ровными грядками зеленели огороды, но в основном – запустенье, безрадостное, вымороченное отчаяньем. С трудом узнал родительский двор, подошёл к выгнутому дугой штакетнику, толкнул калитку, сделал несколько шагов и остановился посреди небольшого подворья. Огляделся, вздохнул ещё раз, прошагал к избе и ступил на порог. Дверь оказалась незапертой. Пересёк сени, торкнул ещё одну дверь и вошёл в сумрак горницы.

— Есть кто живой? – спросил тихо.
— А как же! Я живая, – раздался голос из чёрнеющего угла.
Глаза Толика скоро привыкли к темноте, и он различил фигуру старушки, примостившуюся на краю кровати.
Толик опустил рюкзак на пол и присел на скамью.
— Из собеса будете? – спросила мать.
— Нет.

— Летом привезли чурки и уж месяц, поди, жду, когда кого-нибудь
пришлют дров наколоть и в сени перенесть. В прошлом году зима была суровая, еле дотянула, думала, заиндевею в ледяной избе. Эту зиму ожидаем слабую, но без дров и мягкая зима жёстко постелит.
— Давайте я вам дров наколю! – вскочил Толик, неожиданно для себя назвав мать на «вы».
— Сиди. Успеется. Чай, по другому делу пришёл. Чует моё сердце, что снова про пенсию новость плохую принёс. Мародёрствуют начальники. Зачем у бабки последнее отбирать? Ить той пенсии с гулькин нос.
— А на что вы живёте?
— Из собеса шефствуют надо мной. Раз в неделю приезжают, хлеба и молока привозят. А когда и крупы с маргарином. Мало, конечно. Да я экономная, тяну до следующего раза.
— А чем вы занимаетесь?
— Что?
— Что делаете?
— Сижу.
— Нет, я не про то, что вы сейчас делаете. Я про то, чем вы каждый день занимаетесь?
— Сижу. Что ещё делать? А ты по какому делу, мил человек?
На чьём-то дворе залаяла собака, кудахтнула курица, а с неба донёсся гул летящего над облаками самолёта.
— Сын я ваш, Ольга Герасимовна.
— Сы-ы-ын? – недоверчиво протянула старушка, — Нету у меня сына. Пропал он.
— Как пропал?! Вот он я! Неужто не узнаёте? Посмотрите внимательно.
— А мне теперь смотри–не смотри – всё одно. Ослепла я.
— Как – ослепли?!
— А вот так. Не вижу ничего. В темноте живу. Уж приноровилась да и экономия опять же – электричество не трачу. Другие копеечку за свет отдают, а у меня копеечек нету. Правильно Господь рассудил: чем государству за электричество задалживать, лучше пусть бабка ослепнет.
— Я выйду на минутку?
— А чего ж, выходь.
Серо, неприглядно и бесприютно выглядело подворье. Подул ветер и охолодил слёзы на щеках взрослого сына. Завыл бы мужик, да постеснялся чувства оголить. Скрипнул зубами, вытер слёзы рукавом, высморкался в сторону и пошёл к сараю. Там увидел гору берёзовых чурок. В сарае отыскал топор, выбрал чурку покрупнее и начал колоть на ней дрова.

С работой Толик справился к вечеру. Дрова ровнёхонько уложил по обе стороны просторных сеней, взял несколько поленьев и затопил печь.
— А кто вам печь растапливает? – так и не решаясь назвать старушку мамой, поинтересовался Толик.
— Сама. У меня на пальцах за столько лет короста от ожогов образовалась, так что если суну руку в пламя, то уже не больно.
Разогрели еду в кастрюльке, на раскалённые круги печной плиты поставили чайник. Ольга Герасимовна стояла у стола и накладывала в тарелки кашу. Толик окинул взглядом её фигуру и поразился изменениям. Худенькая, седая, беззубая старая женщина небольшого росточка с невидящими глазами, улыбающимся лицом и обожжёнными пальцами была его мамой. Он спинным мозгом ощутил течение времени, а взглядом успел уловить, как начинают блекнуть очертания фигуры матери, истекая в небытие. Толик мотнул головой, прогоняя видение, и спросил:
— Я переночую у вас?
— А чего ж, ночуй.

После ужина отправился Толик в боковую комнатёнку на старый диван. Лампу не стал зажигать, нашарил в потёмках одеяло, лёг не раздеваясь, укрылся по самый подбородок и крепко задумался. Не затем он сюда приехал, чтоб каши отведать. Рассказать бы ей про все его заботы, про то, как гробился на тяжёлых работах — себя не жалел, чтоб лишнюю копейку иметь. Как прежде, чем жениться, денег поднакопил на шикарную свадьбу и на машину – завидным женихом был. Пахал по две-три смены, хватало и на оплату съёмных квартир, и на шубу молодой жене и на кооператив откладывал. На море семью возил и не раз. Четверых сыновей родил, и у каждого – своя сберкнижка на образование. Квартиру купил, наконец. Большую, просторную. Не просто так всё далось, ох не просто! Толик долго ворочался с боку на бок, вздыхал, кашлял, потом поднялся рывком и пошёл наощупь в горницу. На фоне светлеющего окошка увидел чёрный силуэт матери, сидящей в своей извечной позе на краю кровати.

— Не спите?
— Не сплю.
Он набрал воздух в лёгкие, чтоб одним махом выложить матери историю своей трудной жизни, как вдруг услышал:
— Я ить не знаю, кто ты такой. Помирать не боюся, смерти каждый день жду. Господь не торопится меня забирать, и ты Eго не торопи.
— Зря вы так. Ничего плохого я вам не сделаю… Как мне доказать, что я ваш сын?
— Зачем доказывать? Сыновья – они о родителях пекутся, так же, как родители о них когда-то пеклись. Я своего до самой армии пестовала. В девятнадцать призвали его. Пока был в армии, письма писала, думами была с ним. А после армии приехал на два дня, с тех пор его не видела. Знаю, что сынок у него родился.
— Теперь уже четверо.
— Воон как! А ты откуда знаешь?
— Ольга Герасимовна, я, я – сын ваш. Помните, когда мне пять лет исполнилось, вы щенка подарили? Я его вечером с собой в постель брал, а вы ругались.
— Нет, не помню.
— А вот шрам на локте. Потрогайте! Вы обед готовили, а я под руками вертелся и нечаянно прислонился к раскалённой кочерге. Вы мне несколько дней маслом подсолнечным ожог смазывали.
— Не помню.
— А друга моего Ваську Петренко помните? Он тоже
безотцовщиной был. С матерью его, правда, вы не ладили.
— Не помню, мил человек.
— Да как же так! Я и лицом на вас похож. Я – сын ваш, а вы – мать моя.
У старушки дрогнули веки. Толик не видел этого — темнота
надёжно скрывала выражение лица матери.
— Однажды я влюбился. Мне было четырнадцать, а ей двенадцать. Я привёл «невесту» домой и сказал, что теперь она будет жить с нами. Вы прогнали «невесту» и отлупили меня. Помните?… Неужели ничего не помните? Как же так – забыть такое!… Я заберу вас к себе.
— Нет, мил человек, мне здесь привычнее. Я хоть и слепа, но каждый уголок знаю, каждую стеночку. Ты иди спать, не тревожься. Утром поедешь.

Толик проснулся с больной головой. Не думал, что так повидается с матерью. Ожидал чуть ли не праздничной суеты, слёз радости, ахов и охов. А оно, вишь, как получилось. Не признала мать сына своего. Ехал сюда с тяжёлым сердцем, а уезжает с глыбой на душе. Что-то подсказывало ему, повиниться надо перед матерью, но не чувствовал сын вины своей перед нею, значит, и каяться было не в чем. От чая, предложенного матерью, отказался. Закинул рюкзак на плечо, подошёл к ней, не решаясь обнять на прощанье. Всматривался в морщинистое лицо и чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.
— Поехал я.
— Доброго пути.

Ступил на подворье, оглянулся. В окне увидел мать. Лицо её казалось печальным. Отворил калитку и зашагал широким шагом по улице в сторону околицы. Чем дальше

уходил от деревни, тем легче становилось. Чикнул воображаемым ножом, отрезал широкий ломоть жизненного хлеба, бросил его на дорогу и сразу же успокоился. «У каждого своя судьба. А мне семью поднимать надо», — сказал сам себе Толик и зашагал ещё быстрее, мысленно отправляясь туда, где был его дом, жена и дети.
Ольга Герасимовна долго сидела на своём посту у окна. Ни разу не шелохнулась. Наконец, произнесла:
— Вот и свиделись, сынок. Успел таки.

21 ноября 2007, Германия

© Copyright: Людмила Куликова, 2007

Отзывы присылайте на: [email protected]

Posted in Разное

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о